Колыбельная для асассина

Этит фанфик создавался под впечатлением от «A Day in the Mortuary» от KSA [Здесь можно прочесть оригинал на английском или перевод].

Мышь — герой, от имени которого идёт повествование, уже постарел на своей работе и так и не осуществил своей мечты. Тем не менее, постянная возня с протокровью и прочими отходами труда биовизирей продлила немеренно его годы. Итак…

…Здесь тихо. Наверное, это самое тихое место на всём Кластере. Они спят. Я перестал их бояться. Его Тень обычно сам приходит будить их. Иногда в сопровождении своих офицеров, но чаще – один. Тогда я скрываюсь в своей каморке, ниже самого низкого уровня морозильных камер. Меня все ещё зовут Мышь. Впрочем, мне уже кажется, что свое настоящее имя я и сам начинаю забывать. На моем счету уже достаточно средств, чтобы купить небольшой корабль со средней дальностью полета. Однако вряд ли я смогу куда-то улететь. Мне кажется, я уже навсегда сроднился с этим полумраком, холодом и каменной крошкой на полу, которую я подметаю, а она неизвестно откуда появляется снова.
В биотехзоне я тоже должен убирать. Никто из уборщиков не идет туда по доброй воле – а я привык. Самая неприятная работа – подтирать лужицы протокрови, а они всегда остаются после «работы». Мне выдавали перчатки – резиновые такие, толстые – но в них неудобно. Поэтому я стал работать голыми руками. Протокровь липкая и густая, говорят, на живые ткани она не влияет. Однако кожа от неё немеет. Но пальцы продолжают двигаться, так что мне всё равно. Собираю руками вязкую жижу в ведро и сливаю в сточный жёлоб. Иногда в ней попадаются сгустки свернувшейся человеческой крови. Белок и протокровь не смешиваются даже в моём ведре. Я пробовал.

Я наблюдал, как Его Тень дает задания своим ассасинам — как выдвигается ячейка, он активирует световой ключ, и, спустя некоторое время, что-то говорит лежащему перед ним.
Божественные Убийцы – единственные, имеющие привилегию слушать приказы Его Тени лёжа. Потом они встают и уходят, чтобы, выполнив задание, вернуться в биотехзону, часто – в крови и каких-то мерзких ошмётках, и всегда – выполнив задание. Ибо иначе они не возвращаются. Биотехники хлопочут вокруг них, словно навозные мухи вокруг свежей падали. Эту картинку я помню из своего давнего детства, проведенного на тихой планетке системы Хо. Сейчас она под властью Божественного Порядка, и я поклоняюсь Его Тени.

Того парня, на которого у Его Тени были особые планы, и работу с которым я был вынужден наблюдать, пробуждают чаще всего. Его безразличный голос, каждый раз задающий один и тот же вопрос – Кого мне убить для вас? – сохранил мелодичность. Остальные говорят так, словно рты у них забиты землёй. Вот снова его привели. Двое служебных дронов тащили его, едва переставлявшего ноги. Толстый неопрятный техник раскрыл ячейку, парня кинули на узкое ложе. Техник, небрежно расстегнув на нём куртку, подключил тонкие прозрачные трубочки и толкнул ячейку, чтобы закрылась. Шаги дронов уже стихали в коридоре. Не оглянувшись, техник торопливо пошел за ними. Он не заметил, что ячейка не до конца заехала на свое место, и струйки белого пара стекают из оставшейся щели.

Я выбрался из своего укрытия. Нет, я не опасался, что меня заметят – в здешней тишине мои уши приобрели такую чувствительность, что я способен расслышать чужие шаги задолго до прихода кого-либо. Я не боюсь. Я осторожно потянул на себя крышку ячейки. Она подавалась с трудом, однако я смог выдвинуть её до середины.

Парень лежал неподвижно с закрытыми глазами. Похоже, из-за того, что дверца не закрылась, нужная последовательность не включилась, и остатки протокрови капельками застыли в одной из трубок. Я впервые видел Божественного убийцу так близко. Из ячейки тянуло холодом, у меня начали стучать зубы, несмотря на утепленный комбинезон. Я прикоснулся ко лбу парня, такому же холодному, как камень вокруг. Как давно со мной рядом не было другого человека – подумал я, – ведь я почти забыл, как это – гладить кого-то по голове… Я провел рукой по волосам, на которых застыл иней, и уже было собирался задвинуть ячейку назад, как вдруг ресницы парня дрогнули. Вздрогнул и я. На мгновение пол ушёл из-под ног: я не могу будить мёртвого! Сейчас он увидит меня, одно движение – и мои бренные останки пополнят протеиновый банк… Я оцепенел. А он смотрел куда-то невидящим расфокусированным взглядом. Потом его глаза остановились на мне.
— Хороший… хороший… я поклоняюсь Его Тени — шептал я, изо всех пытаясь задвинуть ячейку, но она, как назло, застряла.
Мои ноги скользили по каменной плите пола. Убийца смотрел не меня, словно не понимая, что происходит, и молчал. Обессилев, я присел на пол рядом с полузадвинутой ячейкой. Тишина… и в этой тишине я был один на один с самым бестрепетным уничтожителем людей. Даже Его Тень имеет какие-то чувства. Наверное. Хотя бы ненависть. Этот – нет. Он уничтожит меня так же спокойно, как я стираю пыль с моей обуви в конце смены. Что же он медлит? И тут до меня дошло: световой ключ! Без него убийца не воспринимает директиву и не может пробудиться до конца. Теперь я посмотрел на него уже без страха.
— Я видел, что с тобой сделали, — тихо проговорил я, — это неправильно… Ты… вы все вряд ли заслужили это. Но мне не страшно рядом с вами. С живыми куда страшнее… Ты что-нибудь чувствуешь? Хочешь, я посижу с тобой?
Убийца молчал, неотрывно глядя на меня из-под ресниц.
— Ну вот, ты, наверное, не против… — я осторожно присел на край его ложа и начал рассказывать о себе, своей службе, как я попал на Кластер и как мечтал сначала отсюда выбраться. Меня давно так внимательно никто не слушал… Впрочем, не припомню, чтобы меня вообще кто-то слушал раньше.

Иногда я останавливался и чутко прислушивался, не идет ли кто. Но кому придет в голову посетить среди ночи морг? Только я, Мышь, продолжал рассказывать величайшему из убийц о своей ничтожнейшей из жизней. Потом я заметил, что его веки опустились – видимо, остатки сил, поддерживаемые последней каплей протокрови, закончились.
— Спи, — тихо прошептал я, — хороших тебе снов, я постараюсь прийти к тебе ещё.
Я снова приналёг на дверцу ячейки, и на этот раз она задвинулась.

Я начал собирать протокровь. Это не так просто, но я завел небольшой пузырек и по каплям собираю чистую, выдавливая из висящих над столами трубок. Я разбавил ее синтетическим сиропом из нашей рабочей столовой. Конечно, не обладая световым ключом, я никого из них не смогу разбудить так же, как Его Божественная Тень – но пусть у него будет хоть немного сладких снов. Да и зачем мне будить мёртвых? Однако не покидает мою седую голову эта мысль…

Я испытал ворованную протокровь на других не-мёртвых – по ночам у меня много времени. Некоторые из них открывали глаза и тупо смотрели куда-то в пространство. Их взгляды были пусты, как космический вакуум, и от них по моему хребту струилась дрожь. Я даже вздыхал с облегчением, когда очередной убийца оставался лежать с закрытыми глазами, в то время как прозрачная капелька моей смеси стекала по его бледной щеке.

Через несколько моих смен Божественная Тень снова поднял того самого, и он покорно пошёл забирать чью-то жизнь. Или жизни. А я остался подтирать полы в биотехзоне. Сегодня там было немного работы. Меня привыкли не замечать, и я серой тенью шуршал под столами и за стойками с аппаратурой. Мне удалось наполнить свой пузырек почти наполовину. И вот, когда я выдавливал последние капли из прозрачного капилляра, кто-то из биоученых ткнул меня носком сапога под ребра:
— Что ты там делаешь, вонючка? Пшёл вон!
Я покорно схватил ведро и тряпки и убрался, не проронив ни слова.
— Да он придурок, — услышал я, пока дверь за моей спиной закрывалась.
Здесь все уже давно считают меня придурком. Я привык. Зато я до сих пор жив.
Я слышал, как он вернулся. Было уже поздно, но я высунул нос из своей каморки.
На этот раз он шел сам, в сопровождении одного техника. Опустив глаза и ни разу не замедлив шага, он приблизился к своей ячейке, молча лег. Техник, выполнив положенные манипуляции, удалился, лишь скользнув по мне презрительным взглядом.

Звук его шагов не затихал особенно долго. Зато потом воцарилась почти могильная тишина. Почти. Потому что здесь – не место последнего успокоения… Я зашуршал наверх, поглубже засунув в карман штанов драгоценный пузырек. Мои узловатые руки дрожат – наверное, уже от старости… А когда-то я хотел улететь отсюда на своем собственном корабле. И мог бы… Я плавно вдавил замок ячейки. Внутри щелкнуло, она выдвинулась, и я склонился над ним, сжимая в дрожащем кулаке пузырек. Пробка никак не вынималась, а когда у меня, наконец, получилось ее вытащить, пара крупных капель сорвалась мимо, залив ему левый глаз. Я осторожно собрал их пальцем, и прижал его к холодным неподвижным губам.

Пришлось подождать, пока субстанция сработает. Потом убийца открыл глаза и посмотрел на меня, будто с трудом узнавая. Его взгляд был затуманен, но в нём не было той безнадежной пустоты, как у других. Губы слегка приоткрылись, и я капнул ещё каплю, стараясь на этот раз попасть получше.
— Нравится? – спросил я. Парень молчал, но на секунду мне показалось, что его взгляд чуть-чуть потеплел.
— Я знаю, — тихонько продолжал я, — мёртвые не умеют улыбаться. Не надо. Просто лежи. Я обещал к тебе прийти – вот я пришел. У тебя было много неприятного, но постарайся поверить – оно тоже пройдет. Когда-нибудь ты проснешься на большом корабле, который унесет тебя прочь отсюда… А вокруг будут звезды… Ты помнишь, какие они – звезды? Их много, черный небосвод словно утыкан блестящими гвоздиками, а ты летишь среди них, долго-долго… И никаких тебе приказов, тычков под ребра, никто не называет тебя вонючкой…

Я попробовал представить себе звездное небо, подняв глаза к уходящим в темноту сводам потолка морга. Не получилось – видимо, я слишком давно не выходил наружу. Я одернул на нем куртку, небрежно расстегнутую техником, и даже попробовал уложить его необычно тяжелое тело так, как, на мой взгляд, ему было бы удобнее. Мертвец следил за моими действиями из-под ресниц.
— Ты не такой, как другие. Ты все понимаешь, только не говоришь. А что ты можешь? Например, моргни, — попросил я.
Ресницы мертвеца дрогнули, и глаза ненадолго закрылись.
— Хорошо. Давай тогда так – один раз будет значить да, а два – нет. Согласен?
Глаза парня снова закрылись, на это раз довольно надолго. Я даже подумал, что он опять отключился. Но потом он посмотрел на меня снова.
— Ты понимаешь, где ты и что с тобой произошло?
Опять один долгий раз.
— Ты что-нибудь чувствуешь?
Два раза.
Я провел пальцами по его лбу, поправив длинную спутанную прядь.
— Следующий раз я принесу гребешок. Эти техники совсем не следят за тобой.
Снова один долгий раз.
Я поерзал на холодной металлической полке.
— Неужели тебе тут удобно?
Опять один раз.
— Ну как скажешь… Рассказать тебе о моей планете?
И ещё один раз, но бесстрастное лицо его словно бы дернулось, будто он хотел добавить что-то еще. Я прижал палец к его губам, и он снова ненадолго закрыл глаза.
— Нет-нет-нет, — улыбнулся я, — сейчас уже в любой момент может нагрянуть охрана или бригадир. Так что давай я еще тебе расскажу что-нибудь – и все на сегодня.
Мертвец опять моргнул, и я, зевнув, начал рассказ о глинистых полях моей родины, на которых росли овощи. Настоящие овощи, которые мы потом пекли в костре, и искры летели в ночное небо, и терялись среди звёзд…

Я положил его холодную руку себе на колено, и накрыл своей ладонью. Я рассказал ему о своей мечте купить корабль и навсегда покинуть Кластер, о том, что много лет назад по ночам читал раздобытое огромным трудом руководство по астронавигации… Потом я клевал носом во время рабочей смены, и бригадир начал называть меня идиотом…
— А тебя обзывали когда-нибудь? – спросил я, но потом заметил, что глаза мертвеца закрыты.
Я поплелся вниз, подремать перед ночной сменой. Воспоминания всколыхнули в моей душе давно забытую тоску, и теперь она душила меня, как ядовитый и жгучий газ.

После того случая я долго не приближался к его ячейке. Интересно, у божественных убийц есть имена? Как Его Божественная Тень называет их? Я пытался расслышать, но безрезультатно – Он просто приказывает, даже не говоря своим асаcсинам «ты».

Я редко хожу наверх. Меня никогда особо не интересовали публичные казни на стадионе или парады в честь блистательных побед Божественного порядка. Конечно, когда бригадир приказывает занять свое место в шествии, я всегда иду. Но сам я уж лучше посижу в своей каморке и почитаю астронавигацию. Даже если мне больше не суждено увидеть звёзды – я подумаю о них. Старая полуслепая мышь с чутким слухом…

Он вошел в биотехзону, когда я собирал с пола липкие зеленоватые комки фиксатора. Эта резко пахнущая гадость используется перед декарбонизацией, придавая живым тканям необходимую прочность, меняя структуру белка. Я столько всего узнал, много лет невольно подслушивая разговоры биоученых. Сегодня одному из подопытных удалось вырвать ногу из привязи, и он расколотил огромный контейнер с фиксатором, который сейчас медленно застывал на полу.
Парня скрутили. Я слышал, как он орал…Если бы я мог что-то сказать ему, я бы сказал: «Бесполезно… лучше подчинись, подумай о звездах… боль скоро пройдет». Да, орал он совсем недолго.

И тут я увидел того самого… Он стоял, покачиваясь, словно от усталости, сжимая свое оружие в кулаке. Странно, подумал я, ведь раньше оно убиралось куда-то на запястье… Сломалось?
Техник осмотрел его, потом позвал биовизиря. Тот подошел, брезгливо перешагнув через зеленоватую лужу: «Все копаешься, тупица? Быстрее шевелись, безмозглый протеин!» Я съёжился, ожидая тычка, и начал еще торопливее кидать в ведро скользкие комки. Но удар не последовал – видимо, биовизирь побрезговал.

Убийцу уложили на каталку и отвезли в дальний угол за полупрозрачной ширмой. Мне туда заходить без приказа не разрешалось. Так что я закончил собирать фиксатор, подтер пол и был выгнан прочь. Оставалось подмести зал морга – и моя смена закончена. Впрочем, никто сюда все равно не спускается. Я тихо проскользнул в свою каморку, стянул заляпанную фиксатором робу и рухнул на узкую койку. Послышались шаги. Я шмыгнул к двери, которую всегда оставлял чуть-чуть приоткрытой. Двое техников высокого класса, если судить по их черным спецхалатам, сопровождали плавно летящие носилки с мертвецом. Выдвинулась ячейка, один из техников неожиданно резким и громким голосом велел убийце перелезать. Тот сел на носилках, и вдруг неожиданно огляделся.
— Давай живо на место, — велел техник и нетерпеливо хлопнул рукой по металлической полке.
— Нет, — вдруг ответил мертвец и неловко соскочил с носилок, упав на одно колено.
— Чего?! – обалдело воскликнули техники хором, но убийца поднялся на ноги, и зашагал прочь от ячейки.
— А ну вернись! — громким дребезжащим от испуга голосом крикнул один из техников, — именем Его Божественной Тени, я приказываю тебе!
Но парень побежал по ступеням вниз, пронесся мимо моей каморки, совсем рядом, и скрылся в одном из боковых коридоров. Сверху донеслись голоса техников:
— Охрана! Морг! Божественный убийца вышел из повиновения!

Топот охранных дронов слышался со всех сторон… я аккуратно притворил свою дверь, закрыл задвижку и зажмурился, сидя на полу и стараясь даже не дышать.
Скоро все стихло. Я устроился на кровати и собрался вздремнуть, но сон не шел… Божественный убийца, тот самый, которому я рассказывал о звёздах, вышел из повиновения и убежал… Куда? Где он может скрыться, надолго ли хватит ему сил? Ведь не надолго же, обычно их сюда доставляют уже очень слабыми. Я не мог не чувствовать вины пред парнем. Вот поймают его – какие взыскания он получит? Да и есть ли большее наказание после смерти, чем то, которое он уже получил? Я ворочался на койке, страстно желая услышать шаги и увидеть, что его привели в ячейку. Так ничего и не услышав, я заснул.

Разбудил меня настойчивый голос будильника, повторявший, что мне надлежит немедленно явиться в биотехзону. Взглянув на слабо светящиеся на столе часы, я вздрогнул – моя смена уже началась, а я спал! Наспех натянув комбинезон и схватив ведро со шваброй, я понесся вверх. Прошмыгнуть незамеченным не удалось: помощник биовизиря ухватил меня за шиворот:
— А вот и он, наконец!
— Простите… — промямлил я, чувствуя как ледяными капельками на спине выступает пот.
— Его Божественная Тень тебя простит, Мышь, когда ты отправишься в протеиновый банк! А ну быстро за работу, бездельник!
Стоявшая раньше в углу ширма было убрана, аппаратура сдвинута, и мне предстояло отдраивать большой кусок пола в пятнах протокрови и еще чего-то, о чем я старался не думать. Взяв скребок, я принялся за дело.
Как ни странно, о сбежавшем убийце никто не проронил ни слова. Да и страха не стало больше в этих пронизанных ужасом стенах. А может, и стало, да было уже не заметно. Я скрёб пол до ломоты в руках пока не пришел мой сменщик – тощий и долговязый уборщик 78652, недавно принятый на работу, но уже успевший лишиться одной почки. Не знаю, за что.
Я поплелся прочь, а по дороге к своей каморке вспомнил, что надо отметиться у бригадира – приближался выплатной день. Впрочем, какой тут день… Я уже и забыл, есть ли над Кластером дневное светило… Поворачивать назад не хотелось, и я решил пройти служебным коридором.

По стенам коридора тянулись какие-то трубы и кабели, кое-где тускло мерцал свет слабых ламп. Я шел, шаркая растоптанными сапогами, и не особо глядя по сторонам, когда вдруг из небольшой боковой ниши до меня донёсся шорох. Я в ужасе замер: ящерицы! Хотя за этими тварями следят, никто не может дать гарантии, что ни одна не ускользнёт… А тут ещё и место такое укромное, хоть оборись – никто не услышит… Однако рыжая молния не метнулась из полумрака, и через какое-то время я осмелел достаточно, чтобы двинуться и заглянуть в нишу. Ящериц там не было, сперва мне показалось, что там вообще нет ничего кроме распределительного щита, но, присмотревшись, я заметил темную фигуру, скорчившуюся на полу. Глаза привыкали к сумраку, и вот я уже могу разглядеть… знакомая форма… неужели? Божественный убийца? Тот самый… Я, конечно, понимал, что даже такой обессиленный он способен одним легким движением лезвия рассечь мое сердце, но мне не было страшно. Я сделал шаг, протянул руку и прикоснулся к его плечу:
— Эй…
Он пошевелился, пытаясь поднять голову, увенчанную массивным узлом волос. Сквозь толстую плетеную ткань я чувствовал, как он дрожит. Спустя долгую секунду убийце все же удалось повернуться и сфокусировать на мне взгляд. Его губы тоже дрожали. Он высвободил правую руку. Рукав формы оказался разрезан, и было видно, как из сгиба локтя тянется тонкий тросик лезвия. Бледная плоть вокруг тросика была изрезана и сочилась капельками протокрови. Он пошарил рукой, нащупывая на полу лезвие, нашел его и медленно протянул мне. Я отпрянул, словно он предлагал мне ядовитую личинку паука-камнееда. Но убийца, не мигая, смотрел на меня и протягивал лезвие.
— Чччто? – еле выговорил я, — чччто ттты хочешь?
— Лезвие, — прошептал он, — не могу… убрать… избавиться… помоги… — потом его голова снова упала на грудь.
— Как же я помогу тебе? На этом тросе можно космические корабли буксировать, — слабо улыбнулся я.
Он не отвечал, и я видел только, как дрожит его рука, сжимающая лезвие. Я подошел и опустился на пол рядом с ним. Я сильно сомневался, что мертвый понимает меня, но сделал то, чего не смог бы предположить еще пару мгновений назад: я притянул его к себе и бережно уложил его голову себе на колени. Аккуратно устроил на его груди изрезанную руку, как будто он бы способен ощутить комфорт. Губы мертвеца шевельнулись, но я не разобрал слов. Он силился что-то сказать, и, в конце концов, я расслышал:
— Убей меня…
— Ты уже мёртвый, парень, — прошептал я в ответ.
Чем я мог его утешить? У него впереди вечность, а у меня… я не знаю что. Разве что позади едва брезжили воспоминания о той далекой планете, где меня родили. Я сидел на холодном каменном полу, прижимал к себе мертвеца-ассасина и слегка покачивался. Уж не знаю, для него или для самого себя, я шепотом запел. Откуда-то из далекого далека пришли слова – о ночной тишине, о запахе молока, о том, как шуршат за стенкой мелкие грызуны, совсем не страшные, они даже создают уют… О том, как уютно спать, когда тебя обнимают родные руки… Я пел, и что-то скребло в горле, так, как будто я надышался кислотных паров. Иногда я бросал беглый взгляд на лицо мертвеца: его взгляд затуманился, и морщинки вокруг плотно сжатых губ разгладились. Пусть тебе полегчает, парень…хоть ненадолго.
Затем он отключился совсем – глаза закрылись, рука бессильно упала, и лезвие звякнуло о камень. Я почувствовал, что ноги мои совсем затекли – все-таки он оказался таким тяжелым… Или это все декарбонизированные такие? Я аккуратно вылез, бережно опустив его голову на пол, и, кряхтя, поднялся. Больше я ничего не мог для него сделать. Я нажал кнопку на своем бейджике и вызвал охрану.

dead_boy_by_dariiyThe Dead Boy, 2013 от Дарий

«Не могу больше оставаться здесь», — думал я, уходя после того, как дроны уволокли злополучного мертвеца в биотехзону. Я не могу предположить, что с ним сделают, да и не хотел. Сейчас же возьму расчет. Куплю, наконец, какое-нибудь корыто. Улечу на задворки Вселенной, чтобы никогда больше не видеть этой столицы.

Расчет мне не дали. Вскоре случилась заваруха с еретиками и вырвавшимися на свободу ящерицами. Но самое ужасное было не это. Мне удалось подслушать, что огромный корабль, секретная разработка, выполнявшаяся по приказу Его Божественной Тени, оказался угнан вместе с Божественными Предками и одним из убийц. Мне кажется, я знаю, каким. Удачи тебе, парень. А мне пора. Говорят, у мышей и крыс есть особое чувство, позволяющее избегать крупных неприятностей. Так вот, в доке 58253480 меня ждет двухместное старое корыто «Гордость Гонобобеля», на которое я уже перетащил свои немудрёные пожитки. Завтра я отправляюсь вон отсюда – на ту самую свою планету. И, надеюсь, долечу. Хотя так ли это важно. Я, наконец, увижу звёзды. Старой мыши никак не спится сегодня в своей норе…

RJess, октябрь 2014

Добавить комментарий