Часть 4.9 Переговоры

Вернуться к оглавлению

Назад я вернулся, ощущая на себе касания чьих-то рук. Пожилой монах в респираторе что-то поправлял в моей одежде.
— О, приходишь в себя? — Заметил он, как я открыл глаза. — Я взял на себя смелость почистить твой… костюм. Странно, водоросли-паразиты проросли в него, хотя это ведь и не простая ткань. Пришлось прибегнуть к мощным химикатам… Хорошо, что ты не жив, — глазами улыбнулся Квиртан. — Иначе бы были серьёзные поражения кожи. — Он поднял кверху руки, облачённые в защитные перчатки и сделал шаг назад, позволяя мне встать.
— Возможно, это влияние сока мителлы, — ответил я, — Он очень липкий и едкий, мог пристать к ткани.
На моих одеждах больше не было стойкого налёта грязноватой зелени, да и после недавних злоключений он выглядел чище, хотя и отдавал стойким химическим запахом, из-за которого монах пока не спешил снимать маску. За окном стоял довольно хмурый день, свет звезд слабо пробивались через облака.
— Пока не рекомендую находиться в замкнутых плохо вентилируемых помещениях вместе другими людьми без средств защиты. Ну, сам понимаешь, надо чтобы тебя немного… проветрило.
— Хорошо, — согласился я, — Могу побыть в вашем саду.
— А я думал, — умсехнулся в респиратор Квиртан. — Что надавнее происшествие отобьёт у тебя всякий интерес к садам…
— У меня нет интереса к садам, просто там дует ветер и химия быстрее выветрится из моей одежды.
— Да и последнее. Господин майор хотел чтобы вы нашли его, как будете в порядке.
— А как я узнаю, что я в порядке?
— Полагаю, теперь как перестанешь вонять, — пожал тот плечами. — Как сам себя чувствуешь… Я то сделал всё, что мог.
С этими словами он отвернулся к столику на котором принялся упаковывать всю свою «боевую» химию и инструменты.
Я вышел на улицу, и спустился в монастрырский сад. В столь ранний час он был пуст. Я присел на скамейку под одним из деревьев, покрытым крупными лиловыми цветами. В утреннем свете они казались особенно яркими, как будто сами могли светиться. Сезон цветения скоро заканчивался, и земля под деревом была щедро усыпана опавшими лепестками. Я сидел неподвижно, наблюдая, как светлеет небо и одна за другой гаснут утренние звезды.
Потом я услышал шаги — двое монахов с большими корзинами и стремянкой направлялись в сад — очевидно, собрать фруктов. Пока они не замечали меня, черной тенью застывшего на скамейке. Подул ветер, и на мою голову, плечи, колени полетели опадающие  цветы. Я собрал их и поднес к глазам, словно пытаясь что-то рассмотреть в них, или припомнить нечто, связанное с ними. Они сразу увядали в моих руках, как напоминание о том, что я не могу больше нести ничего, кроме смерти.
Заметив меня, один из монахов толкнул другого:
— Смотри, убийца… Тот самый, наверное, я слышал, он вернулся вчера.
— Что он делает?
— Кто его знает… А чего это моргана пожухла? — Обратил он взгляд повыше меня.
— Чувствуешь? — Принюхался его товарищ. — Арборицидом несёт!
— Тень с тобой, и правда… — Уловил запах другой.
Опасливо поглядывая в мой сторону, монахи побросали инвентарь и чуть не в панике принялись искать источник яда.
— Делайте свою работу, — громко, но спокойно сказал я, — Причина этого запаха — моя одежда, и он должен скоро выветриться.
Тот, что был старше, взглянул на меня как на умалишённого. Он обратил моё внимание в сторону, потом в противоположную, затем позади себя. Всюду возвышались каменные блоки монастыря. Действительно, ветерок здесь ходил слабый, зато испарения от одежды уже неплохо успели подпортить деревце, под которым я сидел. Следом монахи замахали руками, прогоняя меня:
— Уходи отсюда!
— Вы не те, кто могут мне приказывать, — ответил я, не поворачивая головы.
— Я пожалуюсь отцу-настоятелю! — Гневно потряс руками монах.
— Это ничего не меняет, — ответил я.
— Просто уходи отсюда! — Они подступили ближе, прикрывая лица рукавами от сильного запаха. По всему, они настроены серьёзно вплоть до того, что готовы вытолкать меня за пределы сада, если придётся.
— Пошли вон, — тихо произнес я, и, ухватив обоих за шиворот, придал им хороший импульс вниз с холма.
— Тень знает что! — В праведном гневе выругались святые люди. Они торопливо удалились, и более в это утро на мои глаза не попадались.
Когда по моим прикидкам закончился завтрак, я направился к Гетцону, полагая, что мое состояние позволит мне функционировать без сбоев. Корпус, где ранее были выделены отдельные помещения для военных, теперь был полностью в их распоряжении, монахов даже близко не было. По всему, контингент заметно вырос.
— Хмм, — поморщился Гетцон вместо приветствия, приложив носовой платок к лицу. Его примеру последовали немногие присутствующие — химический душок не исчезнувший до конца давал о себе знать.
Я подумал, что в том, что сделал Квиртан был ккой-то замысел. Но я не мог точно сказать, какой.
Он вывёл меня сначала из зала, а затем и на свежий воздух. Не отнимая платка от лица, майор заговорил.
— Ты серьёзно ничего не помнишь? — Его голос был ровным, но взгляд выдавал серьёзную озабоченность.
— Нет. Я рассказала все, что запомнил.
— Падучая тень, — он оглянулся — не слышит ли его кто. — Когда ты, мать твою, сдулся непойми куда, за тобой двинулся Хаш с целым ять-переять полком. Знаешь, что они нашли? Знаешь? — Он повысил голос. — Твоих дронов в капусту нашинковали! Но знаешь, что самое интересное? — Он придвинулся ближе, руками схватил меня за одежду, потянув ближе. — Это было лезвие божественного убийцы, — почти шёпотом произнёс он. — А их у нас пока только ты один.
— С тех пор, как я вернулся, я не пользовался своим лезвием. Вы могли бы проверить, остались ли на нем какие-нибудь… следы от дронов. Вы можете это установить?
— Уже.
Тут я понял, что с момента, как меня доставили, до окончательного пробуждения этим утром у них было достаточно времени для этого. Однако, Гетцон не стал раскрывать результат:
— Твоё счастье, Унготоб, не понятно за каким бесом, распорядился скрывать этот факт… Но это далеко не самое худшее из случившегося. — Он отстранился, видно, подумав стоит ли говорить об этом. — В той поисковой вылазке мы потеряли два десятка боевых дронов и троих операторов. Если я узнаю, что ты как-то причастен к исчезновению моих парней, поверь, я отыщу способ убить тебя окончательно.
Отступив на шаг назад и подостыв, майор вновь приложил платок к носу и собрался с мыслями, глядя куда-то в сторону.
— Я рапортовал в штаб флота, — продолжая смотреть в сторону сада, говорил он. — Они прислали подкрепление и… Страута. Этого беспринципного карьериста. По прибытии он сразу заявил, что и пропавшие монахи, и наши бойцы «скорее всего мертвы» и распорядился готовиться к зачистке. Кстати, своим появлением ты ему только помог — теперь у него нет причин вообще кого-либо посылать на поиски. Спасибо, етить, большое и за это ещё, — бросил он на меня презрительный взгляд и вновь вернулся к созерцанию сада.
— Вам не обязательно меня благодарить.
— Пф, — зло фыркнул он. — Короче, настоятель Унго как-то там пытается вразумить этого карателя… А пока у нас приказ по всем частям на изоляцию. Летают только по личной санкции генерала — так мы, к чертеням тенячьим, никого не вернём. Исключение только ты, — снова глядя прямо на меня, обратился Гетцон. — Формально ты не подпадаешь под приказ, только не вздумай спрашивать разрешения у Страута — он тебе сладкую жизнь устроит. Для тебя у него одна задача будет в лучшем случае стеречь ворота, в худшем — спать спокойно в холодке.
— У меня нет амбиций. Могу делать и то, и другое.
— Да что у тебя вообще осталось, — с полным равнодушием бросил майор.
Он поправил свой полушлем, потом достал планшет из внутреннего кармана под кителем. Сжимая его в руках, раздумывал.
— Тебе ведь ещё неизвестны результаты допросов задержанных. — Прикусив нижнюю губу он протянул мне свой планшет. — Короче, неподалёку есть ещё небольшие селения беженцев. До прибытия генерала мы смогли захватить некоторых из них, но оставшихся теперь не вернуть. Там не больше двух десятков человек осталось, может, меньше. Показания не точны, дроны определили местонахождения их так называемых «ферм»… Ты можешь, — он подчеркнул это слово, — Вывести их к нам, спасти их, что ли. Может, попутно разузнаешь что-нибудь и о лесных людях.
В ответ на мой вопросительный взгляд он постучал по планшету, мол, здесь всё есть. Углубившись в протоколы допросов вот уже как 5 лет местных жителей, а точнее беженцев из созвездия Тени Скорпиона, совершивших аварийную посадку на этой планете. Лейтенант Мизерис подготовивший эти отчёты не особенно утруждался в педантичности ведения записей. На одни и те же вопросы все тридцать с небольшим человек отвечали примерно одинаково, однако тут и там всплывали упоминания о «лесных людях», «лесничих» и тому подобных. Беженцы натыкались на них, но те их избегали и на контакт не шли. Один мужчина предположил, что это всегда был один и тот же человек, потому что больше одного никто и не видел. Также было упомянуто кем-то, что лесничие не позволяли им забредать в черту города. Они не помогали беженцам, но и не пытались им навредить.
— Старик, который разговаривал со мной — очевидно из этих «лесничих». Как я сказал, он угрожал вам и требовал, чтобы военные покинули планету и не вторгались в джунгли. Никаких переговоров или способов сообщения не предполагалось. Если Страут начнет зачистку, то это вызывет только их гнев и ответные действия…
— Что? — Перебил меня Гетцон. — Ты меня не так понял, что ли? Страут планирует не войсковую наземную зачистку, а полную зачистку.
Я вспомнил её значение в терминологии армии Порядка. Ковровые бомбардировки жидкими бомбами или орбитальные удары по площадям. На мгновение передо мной возник образ целой планеты с пылающей от подобной бомбёжки атмосферой. Планеты, которой я не знаю… или когда-то знал?
— Мне не и звестно, насколько лесные люди способны управлять такими существами, как эти кислотные растения, но это может быть трудное противостояние. Вы знаете, почему беженцы сразу не пришли под защиту монастыря?
— Ну, они пытались… Похоже, Мизерис после комментариев Унготоба этого не записал, — посмотрел он, вернув себе планшет. — Если коротко, там конфликт с миграционкой вышел. Их вроде назад хотели на пепелище отправить, ну и кто успел — спрятался в джунглях.
— Пойдут ли они со мной, особенно после той операции, когда я убил нескольких из них?
Гетцон пожал плечами:
— Ты можешь попытаться. Что тебе терять?
Я заметил, что майор собирается уходить, и положил руку ему на плечо:
— Тогда попробуйте потянуть время. Есть ли способ совсем остановить Страута и предотвратить зачистку?
— Даже если б ты был мастером красноречия, он тебя просто не будет слушать.
— У него не будет необходимости меня слушать, — сказал я, но майор дал понять, что разговор окончен, развернувшись и зашагав назад к штабу.
Показанную на планшете карту, где находятся обжитые места беженцев, я направился к выходу из монастыря. Но похоже, привратник не был предупрежден — он сообщил о приказе на изоляцию, намекая на необходимость разрешения генерала.
Я молча развернулся и пошел вдоль стены. Отойдя на приличное расстояние, я выстрелил вверх, уцепился скобой за каменный выступ и поднялся наверх. А уж спрыгнуть на другую сторону не представляло для меня никакого труда.
Я быстро спустился с холма, свернул к первой контрольной станции, и когда тропинка закончилась, двинулся вперед, переносясь с помощью своей скобы с дерева на дерево, что оказалось намного быстрее, чем идти по заросшей густым кустарником земле. Севернее монатыря не было почти никакой застройки до инцидента, несколько десятилетий назад эти джунгли были распаханными полями, поэтому ландшафт был гораздо ровнее, чем в городе.
Вокруг стояла относительная тишина, прерывемая тихим жужжанием мошкары.  Через некоторое время блужданий возле ближайших намеченных координат я смог расслышать голоса, а также почувствовать в воздухе запах чего-то неприятного, относящегося к человеческому жилью. Затем я увидел наткнулся на небольшую выгребную яму, в которую по неосторожности или незнанию можно было улететь. Неподалёку были следы старой вырубки — пеньки уже заросли поганками, обглодавшими древесину. Вокруг на земле не было иных следов жизнедеятельности, кроме… Странновато сложенного скопления кустарников. При более тесном ознакомлении это оказалась странно «замаскированная» бревенчатая постройка. Не без усилия распахнув скрипучую дверь, я увидел внутри сваленное в мешках и на полках съестное, а также рабочий инвентарь.
Вдруг я услышал, как нечто рассекает воздух. Что-то со шлепком ударило по голове. Под ноги упал один из тех золотистых фруктов только с гнильцой, что во множестве лежали внутри сарая. Взглянув наверх, откуда он прилетел, я увидел то, что искал.
Небольшая криво сварганенная лачуга, умостившаяся в разветвлении толстого ствола старого древа. По-видимому, строители не обладали даже минимальными навыками плотничества, и даже такое строение уже не раз ремонтировалось и латалось. С  места, служащего входом-выходом свисал один конец верёвочной лестницы, рядом с которым свесив ноги сидел чумазый мальчуган на вид лет двенадцати. Он подбросил и поймал такой же золотистый фрукт, который только что приземлился мне на темечко, прежде чем угрожающе, как ему казалось, крикнул мне:
— Отойди отседа, дядя! Сам себе собирай, а чужого не трожь!
Аналогичную лачугу, быть может, немногим лучше сконструированную я приметил в зарослях соседнего древа.
Я поднял с земли фрукт, и запустил его обратно, так, что он попал парню по лбу:
— Меня ваши фрукты не интересуют. Взрослые тут есть? Позови. Быстро.
Ребёнку явно не понравились ни тон, ни полученная сдача, потирая голову он пробурчал:
— Никого нет дома. Уходи! Папаня возвернётся, так он вам наваляет! У него топор острый.
— Когда он вернется? — спокойно спросил я, оглядывая стоящие вокруг деревья на предмет такого же жилья, чтобы оценить размер поселения, но поблизости других подобных домов не было.
— Вернётся, когда вернётся. Вам-то что? — Мальчишка сделался чересчур подозрительным.
Я выстрелил, уцепившись за ветку, и легко взлетел наверх, оказавшись рядом с мальчишкой:
— Хорошо бы он вернулся поскорее. От этого зависит ваша жизнь.
— Вы кто такой, дядя? — Паренек насупился на меня, как на врага, хорошо прикрывая свой испуг приставленным к моему животу блэк-пэком. — Один из тупиц?
— Я не знаю, кого ты называешь тупицами, — ответил я, — А вот это, — я попытался отвести рукой наставленный блэк-пэк, но он ловко вывернулся, и теперь мальчонка выглядел ещё более обозлённым, — Лучше убери и не сажай попусту батарею. Мне оно не повредит, даже если ты выстрелишь в упор.
Хмыкнув, он показал насколько поверил моим словам. Я заглянул в хижину с места откуда позволял, держущий под прицелом блэк-пэк, чуть не сталкивая назад в пустоту. Внутри было много того, что обычно зовётся хламом, но в такой глуши приравнивалось сокровищам. На худой мебели ввиде стола да лавок-полок были сложенны добротные куски тканей, металлические детали, с некоторыми из которых паренёк, похоже, игрался до моего появления, инструменты, сменная одежда заводского качества. Большая часть вещей относилась к таким которые на Арборее днём с огнём не сыскать, хоть и с налётом времени они несли в себе значительную ценность. Здесь находился только ребёнок, за перегородкой, ведущей во вторую, скорее всего, спальную часть хижины, видно не было. По столовым принадлежнастям здесь могло проживать около четырёх человек. Оглядевшись вокруг, я получше разглядел постройку на соседнем дереве.
— Там живет кто?
— Тебе какое дело? Чего опять тупицам прихотелось? Сам спустишься али помочь? — Он ткнул остриями оружия чуть ниже живота, подталкивая вниз.
— Пожалуй, определение «тупица» здесь больше тебе подходит, раз про оружие не понимаешь с первого раза. Сказано же тебе — убери, все равно бесполезно. К тому же, я не собираюсь причинять вам зло.
Решив не тратить дальше время на парня, я прыгнул вниз и поднялся на то дерево, где заметил еще одну постройку. Моему «собеседнику» этот манёвр похоже совсем не понравился и я почувствовал, как в спину мне попал заряд.
— Стоять! — Теперь мальчуган был в ярости, он ловко с оружием на перевес прошмыгнул по толстым ветвям своего дерева и теперь оказался у меня за спиной.
Его не удивило и не испугало, что я ещё стою на ногах, после прямого попадания.
— Сражайся как мужчина, трус!
Я выстрелил скобой, и, аккуратно зацепив блэк-пэк, выдернул его из рук мальчишки.
— Я не буду с тобой сражаться. Я вообще не сражаюсь. Обычно я убиваю молодых и старых, умных и тупых… Но сейчас мне нужен кто-то вменяемый, с кем можно разговаривать. Очевидно, не ты.
Я развернулся, и заглянул во вторую хибару через занавешенное тряпьем окно.
Жилище по типу предыдущего было, тем не менее, гораздо ухоженнее и с меньшим количеством разложенного по углам и полкам технического хлама. На ум приходило только слово «уютно». Однако, комната была пуста, хотя покачивание занавеси, отделявшей её от соседнего помещения, предполагало и иную возможность.
Тем не менее, несколько обескураженный паренёк не сдавался, будто не ведая страха, он уже перескочил на ветвь этого дерева и, пыхтя от негодования, пробирался за мной.
Я присел на толстую пологую ветку перед порогом этого жилища и показал рукой рядом:
— Иди сюда. Я не умею убеждать. Я не собираюсь причинять вам вред. Наоборот — вашему поселению грозит опасность. Большая. Я также не знаю, кого вы зовете тупицами. Мне нужно говорить с теми, кто способен принимать решения.
Это произвело обратный эффект на ребёнка. Он, наоборот, завис, до того карабкаясь по ветви, и явно не торопился приближаться, глядя на своё утерянное оружие. Я кивнул на все еще остававшийся у меня блэк-пэк:
— Если бы я намеревался тебя убить, я мог бы сделать это много раз.
Он молчал, будто начиная соображать что-то для себя. Итогом этих измышлений стало:
— Верни, — то ли потребовал, то ли попросил он.
— Держи, — я протянул ему оружие, — Расскажи, кого вы тут зовете тупицами.
Он не приблизился ни на йоту. Дождавшись, пока я не подкину ему ружьё, которое он довольно ловко перехватил в воздухе, он не стал его на меня направлять, а сукнул за пояс. И всё равно в его глазах читалось абсолютное недоверие.
— Тупицы живут на плотине, — будто абсолютно очевидную истину назвал он. На том и остановился.
— А кто это такие? — Cпросил я, — И почему вы их так называете?
По глазам было видно, что ребёнок не понял вопроса. Он удобнее уселся на корточки на своей ветке поодаль от меня.
— Тупицы живут на плотине, — медленно чуть не по слогам повторил он. — Может, ты и не оттуда, но вопросы задаёшь, как они.
— Ты прав, я не оттуда.
По всей видимости, мальчик просто перенял базовые понятия о таких вещах от взрослых. Объяснять подобное для него было сродни ответам на вопросы: «почему солнце светит» или «почему трава зелёная».
Дальнейшая дискуссия ни к чему не приводила. Он игнорировал, отказывался или односложно отвечал на вопросы, моим словам доверять больше не стал, и постоянно просил, чтобы я ушёл отсюда, пока «батя не вернулся, и как бы чего не случилось».
Через несколько часов, когда мой «собеседник» успел дважды спрыгнуть и залезть назад, перекусить и размять затёкшие конечности, я услышал чьё-то приближение. Я безошибочно определил направление, однако рядом со мной раздалось какое-то уханье. Короткий звук, издавший ребёнок за моей спиной, являлся по всей видимости неким сигналом, потому как неизвестные пешеходы, остановившись, затихли. Я тоже затих, ожидая когда они подойдут.
Мальчуган, сделав дело, поспешил вскарабкался в свою лачугу, и оттуда ожидал развязки. Зелень тихо шуршала от порывов ветра на высоте, от этого слабые шорохи издаваемые бывалыми выживальщиками терялись. Наконец, один из них показался меж ветвей кустарника, он держал меня на прицеле блэк-пэка, двигаясь в полуприседе. Это был здоровый рослый мужчина в грубой одежде, когда-то бывшей рабочим комбинезоном с какими-то вставками и заплатами. Его длинные космы были заплетены сзади. Недельная щетина на мощном подбородке, тонкие губы и широкий ни единожды сломанный нос. В глазах играл какой-то огонёк. Очевидно, он уже понял, что я один, иначе бы не вышел навстречу.
— Ты кто такой и что тут забыл? — Первым делом бросил он мне, когда наши глаза встретились. Он успел заметить паренька, следящего за происходящим из окна соседней лачуги.
Я спрыгнул вниз, оказавшись перед ним. Оружия в моих руках не было.
— Я пришел из монастыря…
— Ты не похож на святошу.
— Я не монах и не один из военных, расквартированных там. Мне надо говорить с теми кто способен принимать решение за жителей вашего поселения. У меня есть предупреждение для вас. Я не собираюсь причинять вам вред. Как вы решите — так и будет сделано. Потом я уйду.
— Говори, и, может быть, я действительно позволю тебе уйти.
— Я пришел без разрешения, и уйду без него. Но я должен сказать вам следующее: в ближайшее время военными планируется операция по зачистке с воздуха. Джунгли будут выжжены, ваш поселок — погибнет. Вы тоже погибнете. Единственной возможностью спастись может быть искать укрытия в монастыре. Вас должны принять. И я могу вас вывести туда, если вы решите пойти. Возможно, у вас были разногласия раньше, не мне судить. Мёртвые не вмешиваются в дела живых. Как правило.
Формулировать мысли было непросто. Впрочем, были ли у меня мысли? Скорее информация, переданная мне Гетцоном в неявной форме, да какие-то странные обрывочные образы, возможно, проявившиеся под воздействием серого дыма тех плодов.
— Что за чушь ты городишь? — Ухмылка на его угрюмом лице говорила о многом. — Старина Унго ни за что бы не допустил такого. Ты где-то ошибся, парень.
— Нет, я не ошибся. Настоятель не допустил бы подобного, и даже майор Гетцон против. Но сейчас военными управляет генерал Страут, который придерживается иного мнения. Вы в опасности. И, имейте ввиду — я не умею шутить.
— Шёл бы ты отсюда, пока я в хорошем настроении. Эй, Майл, — окликнул он паренька. — Этот клоун делал что-нить плохое? — В последнее слово был вложен какой-то свой смысл.
— Не-а, — решил не распространяться о временной потере оружия мальчик, который по всему испытывал уважение и некий страх перед этим человеком. — Только вынюхивал, кто главный, да говорил тож самое.
— А как… — Он кивнул головой в сторону другой лачуги.
— Не, не появлялась. Кажись, испугалась. — С полуслова понял паренёк.
— О ком вы говорите?
— О Его божественной тени, конечно! — Усмехнувшись, мужчина вновь перевёл взгляд на меня:
— Что ж, я по-прежнему добр. Можешь идти, развелось тут доброжелателей…
Он опустил блэк-пэк, показывая жестом валить уже отсюда. Однако меня по-прежнему выцеливали друзья этого неизвестного. Как минимум двое.
Развернувшись, чтобы уйти, я уже знал, что я сделаю. Мне не спасти их, несмотря на завуалированную просьбу майора. Живые должны сами решать свою судьбу, однако… я могу купить им немного времени.
Я обернулся:
— Послушайте, — сказал я, зная, что они все ещё следят за мной и держат на прицелах, — То, что я рассказал вам, — правда. Подумайте ещё раз. Если вам дороги ваши жизни — идите в монастырь.
Ответа не последовало, и я, зацепившись скобой за одну из веток, легко взлетел в густую крону. Затем я направился в сторону разорённой оранжереи так быстро, как позволяли мои возможности.
До места назначения я добрался уже далеко за полдень. Передвижение в изломах городского ландшафта давалось тяжелее. Я миновал изувеченную плазмой рощицу, в которой с трудом угадывались развалины, где не так давно обитал мой знакомый растительный хищник. Военные выпустили ярость на волю, чтобы не оставить ни ему, ни чему живому в радиусе сотни метров ни малейшего шанса на выживание. Тем не менее уже сейчас, спустя несколько суток, природа отвоёвывала своё: зелёные ростки и ползучие корни жадно впивались в искалеченную землю, закрывая следы чудовищного ожога. Вряд ли такое будет возможно после зачистки.
Оказавшись у оранжереи, я вновь увидел те самые неведомые растения и грибы, собранные в ней усилиями неведомого старика. Как ни странно, обрушение купола нисколько не повлияло на их выживание. Придавленные экземпляры теперь, извиваясь, огибали обломки и всеми силами старались вырваться из плена металла и стеклобетона. Вокруг, как и раньше, не было ни души. Впрочем, мне никто и не был нужен. Припомнив место, я поспешил туда, где нашел те самые одурманивающие серые плоды. Большинство из них попадало на землю, они лопнули или были раздавлены мной во время недавнего помешательства.
Я бережно раздвинул листву и обнаружил пару вполне годных, серых и зрелых. Я аккуратно срезал лезвием всю ветку, и спрятал ее за пазухой. А поскольку на моем тощем теле куртка болталась довольно свободно, это было совершенно незаметно.
Теперь мне предстояла дорога обратно в монастырь, и двигаться следовало как можно аккуратнее, чтобы мой опасный груз не распылился раньше времени.
Пока я месил грязь на извилистой дороге, в отдалении послышался скрежет запорного механизма. Приблизившись ещё на несколько сот метров к воротной башне, я услышал приближающееся рычание двигателей. Пришлось встать у самого края крутого обрыва, чтобы пропустить мчащие навстречу грейдеры. Не заметить меня они не могли, но притормаживать никто не стал, к тому же подняли непроглядное облако пыли. Дальше больше: прямо над головой пронеслось звено флаеров. По количеству складывалось ощущение, что монастырь задействовал все вездеходы и десантные челноки. Завидев меня на экране замызганного монитора, привратник, на сей раз немногословный, впустил меня через шлюз назад.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 4.8 Часть 4.10 Вперёд