Часть 2. Клиника «Лунный Свет»

<< К оглавлению

Петляя на своем мотоцикле по живописным просёлочным дорогам, Крис несколько примирился с действительностью. Яркий солнечный день весьма этому способствовал. Он даже начал насвистывать какой-то бодрый мотивчик, приближаясь к цели своего путешествия. Клиника находилась в старом особняке, принадлежавшем ранее какому-то нефтяному или пивному барону и представляла собой главный корпус с парой флигелей, окруженный обширным садом. Как ни странно для частной клиники, здания находились не в лучшем состоянии – местами штукатурка обвалилась, лестницы выщерблены, а ведущие к ним садовые дорожки едва лишь приведены в божеский вид – весь остальной сад пребывал в практически дикорастущем состоянии.

Миновав изящные ворота (очевидно, тоже наследие толстосума) Крис въехал на служебную парковку – небольшую заасфальтированную площадку с размеченными местами – где оставил мотоцикл и направился к главному входу. Массивная деревянная дверь с витражным полукруглым окном над ней выглядела внушительно, но закреплённая на ней табличка портила всё впечатление: буквы, которые должны были бы благородно блестеть, потускнели, некоторые из них даже отвалились, за исключением четырех самых стойких, на которых ярко играло солнце, высвечивая странное слово LEXX. Крис пожал плечами и толкнул дверь.

— Ктой-то пришел! – донесся голос из глубины коридора, казавшегося тёмным после яркого солнца. Крис увидел человека в голубом рабочем комбинезоне, идущего ему навстречу.

— Ну и хмырь, — подумал Крис, которому не сразу понравилась плутоватая улыбка этого типа. Однако вслух он сказал:

— Здравствуйте, ищу заведующего клиникой Лунный Свет. Я по назначению, — Крис достал из кармана бумажку, выданную ему в участке.

— Знаю-знаю, — ухмыльнулся хмырь в комбезе, — наша Кэт Бартольд не в духе нынче, ну да я провожу. Кстати, меня зовут Парснип, я охранник здешний.

Крис тоже представился, но охранник торопливо махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Они свернули из главного коридора, затем у поста дежурной сестры Парснип задержался, пытаясь говорить сидевшей за столом молодой особе какие-то тяжеловесные комплименты, на которые она сердито велела ему идти, куда шел. Крис невольно залюбовался – большие черные глаза, аккуратная короткая стрижка, точеная фигурка… Хороша!

— Нравится? – подмигнул ему Парснип, когда они отошли от стойки, — Доктор Элайва. Помощница и ученица самого профессора – хозяина клиники. Очень умная, но серьёзная – ужас. Так что не надейся.

На что Крис не должен надеяться, он не успел подумать, потому что вдруг перед ним возникла дама средних лет в домашнем халате. Когда она успела подкрасться – он не заметил, наверное, из-за того, что на ногах пациентки были большие мохнатые тапочки с мордочками и заячьими ушками. А в руках эта мирная тетушка держала… человеческую голову, отрезанную по нижнюю челюсть. Дама ласково улыбалась Крису, протягивая голову в его сторону:

— Правда, он прекрасен? – вопрошала она, — Ангелы рыдают от зависти, едва взглянув на его лицо! А глаза! Эти глаза смотрят в мою душу… — она повернула голову к себе, и Крис был готов поклясться – голова моргнула! Крис оторопел с непривычки, а дама продолжала:

— Я думаю о нем и днём и ночью! Он прекрасен, он совершенен, я готова… — но она не успела договорить, на что готова, как её настигла пожилая сиделка и аккуратно взяла под руку:

— Да-да Хелен – он, безусловно, само совершенство. Идемте в вашу палату, пора принимать лекарство. Извините, молодой человек, — сиделка обратилась к Крису, — просто наша Хелен влюблена.

— Нормально, — пожал плечами Крис, уже успевший рассмотреть, что ошарашивший его предмет – всего лишь голова манекена, какие используются на парикмахерских курсах. Это подтверждала и густая шевелюра, уложенная влюбленной Хелен в замысловатую прическу с большим бубликом на макушке.

Хелен прижала голову к себе, и впилась в её губы долгим страстным поцелуем. Крис пожал плечами и поспешил за Парснипом, делавшим ему знаки поторапливаться, и вскоре они оказались у кабинета, табличка на котором гласила: «Доктор Кэтрин Бартольд. Заведующая клиникой». Из-за двери доносились голоса, и особенно выделялся один – властный, высокий и крайне неприятный. Парснип нерешительно помялся у двери, но потом все же робко приоткрыл её и заглянул внутрь:

— Можно?

Тот самый резкий голос ответил:

— Нужно, раз пришёл! Что ещё?

Парснип торопливо втолкнул Криса в кабинет, а затем бочком протиснулся сам:

— Вот, работник прибыл… По вашему запросу…

— А, хулиган и дебошир! Хорошо.

Доктор К. Бартольд была худощава, её волосы с обильной проседью были убраны и по-старушечьи заколоты гребнем, только одна волнистая прядь дрожала над блестящими титановой оправой очками. А поверх этих очков на Криса смотрели серые глаза врачихи, и взгляд её был настолько холоден и пронзителен, что Крис сразу понял, почему Парснип медлил при входе. На столе в беспорядке лежали какие-то бумаги, несколько листов свалились на пол. А ещё – Крис даже не сразу обратил внимание – на табуретке возле стола сидела, ссутулившись, ещё одна пожилая женщина в белом халате. Лицо у неё было покрыто пунцовыми пятнами, и казалось, она сейчас расплачется. Видимо, заведующая только что её отчитывала. Другая врачиха, помоложе, стояла в углу комнаты, прижимая к груди ещё какие-то мятые бумаги и странные картонные поделки, которые про себя Крис определил как «творчество психов», и выглядела тоже не лучшим образом.

— Ладно, — заведующая обратилась к сидящей перед ней, — миссис Нинель Хоуп, вы кто? Вы здесь – нянечка, санитарка… Так почему вы решили вмешаться в лечебный процесс, назначенный Профессором? Ваше дело – следить за соблюдением чистоты и предписанного пациентам режима! Так идите и следите!!! И имейте ввиду – если хоть ещё раз повторится подобное «милосердие» — я вас уволю, несмотря на нехватку кадров! Понятно?!

Нинель кивнула, торопливо подняла с пола упавшие бумаги, положила их на стол и пошла к выходу. Вторая тоже собралась идти, но Бартольд окликнула её:

— А вы куда, голубушка? С вами мы ещё не закончили! Ну-ка скажите, вы оканчивали университет или кулинарный техникум?

— Стоктонский Университет, мэм, — смущённо ответила та.

— Так вот вас там разве не учили, что такое арт-терапия и зачем она нужна? Ведь судя по тому, что у вас в руках – не учили!

— Доктор Бартольд, — начала было протестовать она, — но пациенты пытаются изобразить то, что находится в их подсознании и беспокоит их… Они выплескивают это в творчество. Это – нормальный процесс…

— Ну-ка, дайте сюда плоды этого нормального процесса… – и, выйдя из-за стола, Бартольд выхватила из рук врачихи одну из картонных поделок, формой напомнившую Крису тело серой полосатой лягушки без передних лапок или скорпиона с клешнями. Там, где у лягушки полагалось быть голове, а у скорпиона – хвосту, была проделана дырка, в которую продевался шнурок, а лапки, они же клешни, прикреплялись проволочками и могли шевелиться.

— Как вы думаете, что это такое?! – она чуть ли не в глаза тыкала молодой врачихе эту штуку, — Вы даже представления не имеете!

Тут Бартольд повернулась к Крису:

— А вы, молодой человек, можете сказать, что это?

Крис недоуменно посмотрел на поделку, болтающуюся на шнурке.

— Это – кусочек картона на веревочке, — ответил он, и зачем-то уточнил: — Раскрашенный серой краской.

Парснип хихикнул, и даже молодая врачиха не смогла сдержать улыбку, но Бартольд оставалась холодной и свирепой, словно богиня возмездия:

— Это я и без вас вижу, однако, он вам ничего не напоминает?

— Не знаю, — покачал головой Крис, — может, лягушку-инвалида или скорпиона без хвоста.

— Вот именно!!! – голос Бартольд снова загремел металлом, — Вы слышали — скорпиона!

Крис ничего не понимал.

— А что не так со скорпионами? – поинтересовался он шепотом у Парснипа, но тот прижал палец к своим губам, призывая молчать.

— Чтобы больше – никаких скорпионов, вы поняли? Рисуйте цветочки, делайте кораблики, да хоть обнаженную ниже пояса натуру лепите – но вот этого, – она снова потрясла перед носом врачихи поделкой, — чтобы я больше не видела! Никогда!!! И все остальные оставьте здесь! – она буквально вырвала из рук врачихи ещё несколько похожих поделок, выполненных с разной степенью тщательности, — Надеюсь, вам понятно. Идите работайте.

Молодая врачиха пулей вылетела из кабинета.

— Вы все ещё тут? – холодно поинтересовалась Бартольд, не ожидая ответа, — Парснип, выдайте ему спецовку и пусть поступает в ваше распоряжение.

При этих словах Парснип на глазах раздулся от важности – видимо, у него сроду подчиненных не было. Он отвел Криса в одну из дальних комнат, превращенную в кладовку, где для него нашелся комбинезон и несколько пар рабочих рукавиц.

— Значит, так, — объяснял Парснип, — выносишь мусор из главного корпуса. Третий-четвертый этажи и чердак. В комнатах должно быть пусто и подметено. Выносить хлам будешь через черный ход, чтобы не беспокоить больных и персонал на первых двух этажах. Там у выхода контейнер видел? Вот туда все и сваливай. Можешь приступать. А если вопросы какие – я буду в дежурке, — Парснип махнул рукой в сторону лестницы, а сам пошел в другой конец коридора.

Поднявшись на третий этаж, Крис присвистнул: до комнат еще предстояло добираться! Даже коридор был забит всевозможным хламом, порой весьма крупногабаритным: поваленными шкафами и прочей сломанной мебелью, битым стеклом и ещё бог знает чем. В разбитое окно в конце коридора ворвался сквозняк, зашуршал какой-то бумагой, на короткое время потемнело – видимо, к обеду собиралась гроза. Обстановка напоминала кадры военных кинохроник – как после бомбёжки. Оценив масштаб предстоящих работ как грандиозный, Крис подхватил пару ближайших сломанных стульев и понёс их в контейнер. И хоть лифта в этом старом здании не было, это было лучше, чем подметать городскую площадь в жилете с унизительной надписью «исправительные работы». И какое ему дело до вредной врачихи! Его дело простое — круглое – кати, плоское – тащи… Он бросил стулья в контейнер, и снова пошел наверх.

Когда его снова навестил Парснип, ноги Криса уже гудели, а продвинуться удалось по коридору от силы метра на три. И это при том, что Крис не филонил.

— Ну как? – поинтересовался охранник.

— Да тут работы для целой бригады хватит, — ответил Крис.

— Даже для двух, — согласился Парснип, — Пошли, покажу где здесь едят.

Они спустились в большой холл на втором этаже, где стояли аккуратные столики и витали аппетитные запахи. Столиков, на удивление, было немного, а возле импровизированного «шведского стола» беседовали несколько человек из персонала.

— А пациенты тоже сюда приходят? – поинтересовался Крис.

— Нет, не волнуйся. Для них отдельные столовые – по одному в мужском и женском крыле. Здесь только сотрудников кормят.

Больничную еду Крис оценил – еще бы, после такой-то работы! – однако предлагающийся с ней напиток поверг его в недоумение. Вязкий и сладкий ананасовый кисель просто не лез в горло. Он с удивлением поднял взгляд на Парснипа:

— Как это можно пить?

То ухмыльнулся:

— Не знаю. Но наши постояльцы требуют подавать эту бурду каждый день… Я слышал, что в мужском отделении некоторые по утрам из кроватей не вылезают, пока им не принесут этой гадости.

— Психи, — хмыкнул Крис и отставил стакан,  решив, что утолит жажду обычной водой из-под крана.

Назад Часть 1 Часть 3 Вперёд