Отлюбитесь!

- Возможно, вы любите играть с собой? — спросила рыжая психоаналитичка.

- Нет, доктор… у меня нет в этом потребности. В том-то все и дело, — ответил пациент, мрачно глядя в потолок. Потолок бы успокаивающе-пастельного цвета, но лежащему на кушетке пациенту его созерцание душевного спокойствия отнюдь не прибавляло.

- Что ж… — своим нежно-воркующим голоском протянула докторша, — полагаю, нам стоит еще раз вернуться к началу нашей беседы. Так в чем же суть вашей проблемы?

- Понимаете, доктор, я… — пациент попытался приподняться и сесть, но наманекюренная рука докторши твердо уперлась ему в грудь: «лежите-лежите…»

- Доктор, я пришел к вам потому, что у вас очень хорошая репутация. Говорят, вы умеете разрешать проблемы… любые проблемы, связанные с сексом («Продолжайте-продолжайте», — рассеянно бормочет докторша, вертя в пальчиках карандаш). Так вот… я в первый раз оказался здесь, в Торонто. На улице я подхожу к двум девушкам… красивым девушкам.. наверное. Они стоят на краю тротуара и ждут, когда на светофоре загорится зеленый свет. Я показываю им вашу визитку и спрашиваю, как найти эту улицу («И что же?» — подбадривает его докторша). Они объясняют… очень подробно объясняют… потом одна из них начинает поглаживать мой рукав. А вторая.. вторая спрашивает, не хочу ли я с ней выпить, и что здесь, неподалеку, есть классное местечко, — так она выразилась. Затем она протягивает руку, чтобы дотронуться до моего лица. Через несколько минут эти девушки уже кричат друг на дружку, и каждая утверждает, что она первая меня заметила. И что я пойду именно с ней. Доктор, они стояли на краю пешеходного перехода и громко кричали… вокруг начала собираться толпа… кончилось тем, что они принялась душить друг друга… их стали разнимать («И что же вы?» — поднимает свои красивые брови докторша). Я… я еле вырвался. Даже не помню, как выбрался из толпы… там тоже были девушки, — добавил пациент полушепотом.

Доктор медленно и сочувственно покачала головой:

- Ужасно. Это просто ужасно.

- Ужасно? О да, доктор. Иногда мне становится страшно… я и не знал, то мне может быть страшно. Применительно ко мне это звучит парадоксально, доктор, но я боюсь… боюсь, что меня в конце концов просто залюбят до смерти.

- Ну, — протянула докторша, играя с прядью своих огненно-рыжих волос, — возможно, вы немножко преувеличиваете. Немного — самую малость — драматизируете ситуацию.

- Что вы делаете, доктор?

- Я? Ничего. Лучше сосредоточьтесь на своей проблеме.

- Сосредоточится? Да я ни о чем другом и думать не могу. Святые Ящерицы, хорошо, что мне не приходится все время быть на людях. Мне вполне хватает общества моих.. друзей. По правде сказать, раньше мое общение с другими людьми носило несколько однобокий характер. И как ни странно, я уже начинаю жалеть о тех днях, — добавил пациент, мрачнея еще больше.

- И все-таки вы преувеличиваете.

- Вам легко говорить. Вы — не я. А это ваше «метро». Мне пришлось все время выходить из вагона. В последнем меня чуть было… — пациент запнулся. — Нет, вы не понимаете. Они все хотят от меня любви. Я больше так не могу… помогите мне, доктор, — его ровный голос теперь звучал почти умоляюще.

- Ну-ну, успокойтесь, — ласково улыбнулась докторша. — Мне известны похожие состояние, мил… мистер, — обычная боязнь, что тебя преследуют, что за тобой подглядывают, хотят как-то навредить… даже убить! Самая обычная паранойя. Ничего опасного. Хотя, скажу вам откровенно, с подобным случаем я в своей практике еще не сталкивалась. Весьма и весьма необычно. Даже и не знаю, как это назвать.

Пациент зажмурился:

- Доктор…

- Возможно, лучше всего это назвать интимофобией. Боязнью быть любимым. Ваша подружка… как ее там… ведь вы все время от нее прячетесь?

- Доктор, — с расстановкой произнес пациент, — мне все равно, как вы это назовете. Помогите мне. Вы не понимаете… мне уже снятся кошмары. А ведь раньше я никогда не видел снов.

- Ну, разумеется, я помогу! — успокаивающе проворковала докторша. — Но не стоит ждать немедленных результатов. Вам придется пройти курс лечения.

- Лечения?

- О да. И мне понадобится ваша помощь.

- Помощь? Только не говорите мне…

- Пожалуйста, расслабьтесь.

- Доктор, что вы делаете?

- Ничего.

- Но я слышу шелест… — пациент открыл глаза и резко сел на кушетке.

Непонятно, когда она успела, но психоаналитичка была уже полураздета. Вернее, на ней остался лишь лифчик и крохотные трусики, а пояс с чулками она как раз расстегивала. Судя по тому, как бесшумно была проделана вся операция, докторша была настоящим мастером своего дела. Пациент вскочил с кушетки и бросился к двери. Докторша тигрицей метнулась следом, ударилась бедром об угол столика, едва не упала, но уже на лету успела мертвой хваткой впиться в несчастного.

- О боже, — стонала докторша, стискивая пальцы так, что ломались ухоженные ноготки, — милый! Я так долго тебя ждала!

С трудом, но ему удалось вырваться. Но психоаналитичка не сдавалась. Она на коленях ползла за ним следом, хватала его за ноги и, задыхаясь, бормотала:

- О, возьми меня, возьми, прямо сейчас, тут, на полу, умоляю, будь со мной грубым… ооо, я так люблю тебя, я так хочу тебя… о, мой неприступный ангел! Давай! Давай предадимся необузданной страсти!

- Нет. Нет, — повторял «ангел», судорожно цепляясь за ручку двери и пытаясь стряхнуть с себя назойливые руки, не отдавив их при этом.

Но тут дверь внезапно с силой толкнули снаружи, и он, получив удар по плечу, невольно отступил, пройдясь прямо по распростертому на полу телу докторши.

- Да! Да! — завопила она в экстазе. — Сделай мне больно, я никогда не знала такого, как ты, возьми меня, возьми, да, да!

Открывшая дверь медсестра на мгновение впала в ступор, круглыми глазами глядя на полуодетую патроншу, извивающуюся на полу, а потом бросилась ее поднимать. Не дожидаясь, пока медсестра очнется, и они вдвоем на него набросятся, пациент выскочил из кабинета и стремглав кинулся к лифту. Теперь-то он хорошо знал, что бывает с излишне медлительными…

* * *

- Кай! — сидящая на постели Ксев подняла голову и отложила пилку для ногтей в сторону.

- Кай… — повторила она, с тревогой вглядываясь в знакомое бледное лицо, на котором — или это ей только казалось? — сейчас застыло совершенно незнакомое и странное выражение. Непривычная смесь растерянности, смущения — и решимости. — Что-то случилось? Кай?

- Ксев… — на секунду стоящий в дверях покойник опустил глаза, а потом взглянул на нее в упор. — Я подумал… Ты просила… Словом — я согласен.

«Может, хоть теперь они от меня отстанут», — пронеслось у него в голове.

Дафнэ и Рэнди, 2000