Часть 4.1 Лесная обитель

Вернуться к оглавлению

Прошло время, прежде чем Его Тень вновь пробудил меня. Приказ, прозвучавший хриплым шелестом где-то в глубине разума, требовал уничтожить всех еретиков некоей Арбореи, на которых укажет настоятель местного монастыря Хшаяршан Унготоб.

Небольшой межзвёздный челнок-призрак с экипажем из трёх человек вёз свой смертоносный груз прямым маршрутом с Кластера на место назначения. За несколько часов до прибытия на планету биотехник начал процедуру пробуждения божественного убийцы.

Я открыл глаза и некоторое время медлил подняться из криокапсулы. Техник озабоченно побежал глазами показания на пульте, но, видимо, не обнаружил сбоя. Мой взгляд скользил по потолку корабельного помещения, но никак не мог ни за что зацепиться в этой реальности, словно она не имела ко мне никакого отношения.

Техник приблизился и пощёлкал пальцами у меня перед носом:

— Давай, подъём, парень.

Он внимательно смотрел мне в глаза:

— Миссию свою помнишь?

На свякий случай рука техника оставалась над пультом. Я молча кивнул, и через какое-то время окружающий мир принял меня, и я поднялся из капсулы.

Техник проводил меня в рубку челнока. Иллюминаторы здесь отсутствовали, но через видео-панель на месте пилота можно обозревать пространство впереди: челнок шёл со стороны звезды, поэтому можно было отчётливо видеть планету. Она была голубой с зеленцой, местами затянутой молочной пеленой облаков.

Довольно молодой капитан с маленькими усиками, будучи единственным офицером на борту, выдал мне планшет, содержавший краткие сведения о планете. Арборея некогда была очень перспективной колонией. Близкая к основным звёздным магистралям Лиги и богатая природными ресурсами планета стала региональным центром этого сектора Галактики. За триста лет с начала освоения, её население достигло миллиарда человек, однако 43 года назад случился инцидент, из-за которого погибло 99,9% её обитателей. Планета была переклассифицирована в 11 тип и была объявлена запретной для посещения. Единственным местом, где ещё теплилась жизнь, остался древний монастырь Хшаяршан, сейчас содержащийся членами Ордена. До недавнего времени они вели замкнутый и аскетичный образ жизни, пока на Кластер от них не стали поступать тревожные сообщения…

Дальше текст обрывался. Я поднял взгляд на капитана, наблюдавшего, как я читаю.

— Перед вами поставлена задача уничтожить всех еретиков, которые были обнаружены Унготобом и братьями монастыря. Куда больше об этом вам расскажут они, — сухо подытожил офицер.

— Что вам известно о произошедшем на планете 43 года назад?

— Болезнь, кажется, — скупо прокоментировал этот вопрос офицер.

— Какие сообщения поступили на Кластер? Кто их посылал?

— Точно не знаю, но, кажется, несколько монахов пропало без вести…. А может и не пропало… Не знаю, — пожал он плечами. — Знаю, что видели они кого-то, кого и надо прихлопнуть.

— Ваша неосведомленность подозрительна, капитан, — я взвел скобу, — выкладывайте то, что вам известно о планете и этой ситуации.

— Я знаю не больше вашего…

— Вы не можете не знать о планете, на которой вам предписано совершить посадку. И вы не провели всю дорогу в криостазе, так что…

 

Меня прервала небольшая встряска с непродолжительной вибрацией. После этого офицер передумал продолжать разговор. Оглянувшись на мониторы, я мог видеть густую облачность, которую прорезал вошедший в атмосферу корабль. Похоже посадка будет по местному времени утром.

Через секунды вибрации прекратились, а следом раскрылись боковые и предние защитные ставни кабины пилотов, открывая естественный обзор из кабины на пейзажи планеты.

— Посадка через десять минут, — громко протараторил пилот.

Капитан поспешил отойти на своё место, крепко ухватившись за поручни согласно технике безопасности, а из отсека с криокапсулой появился техник. Он коротко изложил факты, прежде чем следом за офицером занять своё место:

— По прибытии передам монахам резерв протокрови. С вашим запасом должно хватить, — сверившись с планшетом, он продолжил. — На тридцать два местных дневных цикла. В монастыре есть криооборудование для убийц. Не пропадёте.

— Лучше держитесь за что-нибудь, — порекомендовал мне техник, на вид он был старше капитана.

— Надо было его после прибытия будить, — буркнул ему капитан. — Пусть бы церковники с ним возились…

— Времени не будет, — напомнил тот. — По предписанию нам и пяти минут там не положено находиться.

— Не успел ещё иней из-за пазухи вытрясти, а уже угрожать мне взялся! — продолжал сердиться капитан.

— Процесс моего пробуждения не предполагает образования инея, — ответил я и убрал лезвие, мешавшее держаться за поручни.

Челнок уже снизился до сотни метров над землёй, вернее над уровнем верхушек деревьев. Если бы божественные убийцы могли вдохновляться видами… Казалось даже ничего не знающий капитан был впечатлён. Зелёный покров простирался до самого горизонта в обе стороны. Челнок летел над прогревамой лучами звезды неровной холмистой местностью, через пышную зелень местами прорезались различные оттенки всех цветов радуги. На такой скорости сложно было уловить всё великолепие природы, простирающейся перед глазами. Но уже через минуту, когда впереди чётко прорисовались очертания внушительного холма, к которому держал курс уже начавший сбрасывать скорость челнок, можно было заметить некоторую странность в окружающем ландшафте. Буйная поросль имела какие-то неестественные конфигурации. Вскоре стало понятно: эти джунгли покрывали бывший город. В неровностях холмов угадывались полуразрушенные высотные дома, ручьи прорезали почти исчезнувшее дорожное покрытие, справа невдалеке находилась целая группа зеленеющих великанов, в котроых с трудом угадывались небоскрёбы. Не было ни единого намёка на присутствие человека внизу. Всё поглотила растительность. Из общей картины выбивался только бурый холм впереди, возвышающийся над лесом. Его подножие было покрыто разнотравьем и мелким кустарником, но выше уровня прилегающего леса оно не поднималось. К этому холму и приближался челнок.

По-видимому, это и был Хшаяршан, монастырь Священного Порядка. Мощные фортификационные сооружения из бурого песчанника опоясывали небольшое открытое плато по периметру. Прямоугольные башни с плоскими крышами и зубчатые стены, которым было не менее тысячи лет укрывали за собой угловатое здание монастыря, сложенное из того же материала, что и укрепления. Почти впритык к нему располагались малоэтажные однотипные строения, примыкающие к стенам с внутренней стороны. Во дворике монастыря, упрятанном за высокими стенами, был разбит небольшой садик. Отдельной секцией за внутренним палисадом из камня находилась посадочная площадка, к которой и вёл снижение пилот челнока. Впрочем, это был не единственный корабль, здесь уже стоял боевой транспортник Лиги. Я без труда распознал в нём десантный шаттл вооружённых сил Порядка, расчитанный на целый полк боевых дронов.

Пока пилот производил посадку, я внимательно рассматривал и запоминал все, что проносилось за иллюминаторами. Вскоре стойки плавно коснулись камня, двигатели, похоже, не думали затихать, приглушённо работая на холостом ходу. Капитан, плохо скрывая свою нервозность, отдал команду на открытие шлюза. Когда гермодверь открылась, порыв теплого влажного воздуха ворвался в кабину, затем на раскрошенный временем бетон опустился трап.

Вперёд на открытый воздух заторопился техник, прихватив с собой небольшой герметичный баллон. Офицер, видя моё бездействие, поторопил:

— Чего ждём? Приехали. На выход!

 

Поняв, что данная фраза относится ко мне, я спустился по трапу. В отдалении в тени невысокой каменной стенки у прохода к монастырю биотехник о чём-то говорил с двумя мужчинами в длинных лиловых рясах. Быстро возвращаясь назад, не останавливаясь, он успел только бросить:

— Ну, бывай! Счастливо! — Потом он запрыгнул по трапу в челнок. Люк за ним закрылся, через несколько секунд двигатели вновь заработали, набирая тягу, и машина начала быстрый подъём назад в небеса.

Мужчины в лиловом неподвижно стояли, ожидая моего приближения. Им обоим было определённо за сорок, у одного в тех местах на голове, где ещё росли волосы, пробивалась седина. Тот, что был помоложе, держал в руках небольшой серебристый баллон, переданный биотехником. Вокруг, исключая охранных дронов, истуканами торчащих вокруг пузатого транспортника, больше никого не было.

Я приблизился. Оба монаха торжественно поприветствовали меня ритуальным жестом со словами «Мы поклоняемся Его Тени!» и даже немного склонили головы.

— Я брат Тит, — взял слово старший. — Это, — он указал на монаха с баллоном. — Брат Римус. Мы приветствуем карающую длань Его Тени в нашей скромной обители, — без всякого подобострастия, с достоинством произнёс он.

— Его мудость как нельзя вовремя направила вас нам во спасение. Идёмте. Мы отведём вас к отцу Унготобу.

Я тоже склонил голову в знак приветствия и провёл рукой по выщербленным временем камням:

— Сколько лет этому строению, братья?

— Не меньше тысячи, — взглянул на меня монах, несущий баллон с протокровью.

Мы миновали деревянные ворота и теперь шли по древним булыжникам к монашеской обители. Теперь, глядя на неё не из иллюминатора звездолёта, а стоя на земле, можно было по достоинству оценить мощь этого архитектурного ансамбля. Центральное здание по форме представляло приземистую широкую четырёхступенчатую прямоугольную пирамиду с вытянутыми в небо башнями на углах с плоскими крышами. Многие из них венчали декоративные шпили, среди которых мой зоркий глаз углядел и специализированные антенны для дальней связи. Внешних украшений и изысков архитектурного декора не было. С нижним ярусом центрального здания посредствам переходов соединялись соседние малоэтажные дома, по-видимому кельи и хозяйственные постройки. Все они были выдержаны в едином стиле, когда-то построенные на века.

— Монастырь очень старый, — продолжил за своим товарищем более умудрённый монах. — Он уже стоял, когда шестьсот лет назад сюда прибыла миссия благословенного Аммока Богоборца. Он занял и восстановил здешние руины, потом отсюда совершаялись карающие удары по язычникам. Он нёс свет Его Тени людям, основав военнизированный церковный орден, частью которого стал и Хшаяршан. Но времена жестокости прошли, когда поблизости не осталось крупных очагов ереси, благословенный Тэтрах по воле Божественной Тени реформировал монастырь исключительно для служения.

Высящиеся вокруг мощные каменные стены напоминали о том, что изначально весь этот комплекс служил исключительно военным целям. Продолжая внимательно разглядывать сооружение, я спросил:

— Значит, что Арборея уже была заселена до прибытия эмиссаров Божественного Порядка? Что вы знаете о коренном населении планеты?

— Отнюдь! — Возразил Римус. — В летописях доподлинно указано, что планета была покинута предыдущими колонистами.

— Покинута? Вы только что упомянули язычников. Кто это такие?

— Язычники, еретики. Какая разница как их называть? — Рассудил вслух Римус. Ему возразил собрат:

— Большая. Язычники веровали в своих идолов за долгие годы до снисхождения Его Божественной Тени. У них не было выбора избирать свою судьбу в этом мире. Еретики же осознанно встали на путь скверны, имея возможность служить свету, но отвергнув её. Первые ещё способны уверовать в истину, вторые уже не способны её разглядеть.

 

Дорога, по которой мы шли, спускалась к главным воротам, но мы повернули по направлению к храму.Пройдя через очередное невысокое каменное ограждение, мы оказались в том самом внутреннем саду, который окружал монастырский комплекс с трёх сторон. Сочная зелень на фруктовых деревьях, кусты с неизвестными мне мелкими ягодами, гряды и клумбы, были бережно обрабатаны. Узенькие дорожки выложенные камнями, по одной из которых мы следовали к центральному зданию, плавно огибали растительность.

— Ваш сад… Очень ухожен, святые отцы, — продолжил я, подбирая слова.

Монахи благодарно закивали.

— Когда челнок, на котором я прибыл, снижался, было видно, насколько агрессивна растительность на планете. Я видел город, полностью заросший. Как вам удается сохранить монастырь в неприкосновенности?

— Мм… — Обдумывая ответ, помолчал старший.

— Мы регулярно сжигаем и выкорчёвываем, — Бесхитростно помог ему Римус.

— У вас всегда были проблемы с местной флорой, или это случилось недавно?

— Всю мою жизнь здесь точно, — похоже «молодому» монаху было непрочь поболтать с кем-нибудь не из этих мест, но в присутствии товарища он проявлял некоторое воздержание. — Все десять лет.

— На самом деле, куда дольше, — вежливо поправил его Тит.

— Мне не сообщили, что именно случилось на планете 43 года тому назад? Капитан только упомянул болезнь. Это так?

На этот раз Римус предоставил своему товарищу ответить на этот вопрос самому. Уже привычно помедлив, Тит сказал с оттенком скорби:

— То было страшное время. Милостью Его Тени мы избежали худшего… Отец Унготоб сможет рассказать об этом больше.

Поднявшись по сглаженным миллионами ног ступеням, они остановились на пороге обители. Тяжёлые двери из полуокаменевшего дерева местной породы с бронзовыми вставками были распахнуты наружу. За ними лежала широкая галерея, оканчивающаяся через сотню метров парадной лестницей. Из вырезанных в камне мозаичных окон высоко над головами пробивались лучи солнца, окрашивающиеся из-за стёкол в сиреневый оттенок, придавая внутреннему убранству храма таинственность. Освещения, кроме естественного, не было, однако всё прекрасно просматривалось, за исключением нескольких сумрачных углов и проходов. Здесь царил исключительный порядок. На втором этаже вдоль балюстрады над галереей стояли фигуры в длинных одеждах с капюшонами, напоминающие служителей Порядка, под ними по всей длинне зала висели фиолетовые стяги. Фонари сейчас не горели.

Здесь, как и до того на воздухе, не было других людей, кроме меня и моих спутников. С самого порога мой слух уловил музыку, исходящую из глубины.

— Вы прибыли к утренней службе, — пояснил Римус. — Придётся немного подождать… Если не хотите присоединиться.

— Идемте, — сказал я и двинулся вперёд по галерее, туда, где из-за следующих массивных дверей приглушённо доносилась торжественная музыка.

Я мельком взглянул на брата Римуса: очевидно, присутствие более старшего Тита смущало его. Он следовал за мной, обхватив баллон обеими руками, словно драгоценный сосуд.

Я уточнил:

— Идемте туда, где я смогу скорее переговорить с Унготобом. Если для этого надо попасть на службу — то, значит, туда.

Я поднялся по ступеням и вошел в приоткрытые двери. Высокий округлый зал венчал неф внутреннего купола, поддерживаемый узкими колоннами на втором ярусе. Через единственное окно, расположенное где-то высоко над моей головой пробивался луч естественного света, падавший на алтарь. Люди в капюшонах занимали места на широких ступенях, расположенных полукругом вокруг площадки с жертвенником, представлявшим собой круг с изъятым сегментом на невысоком постаменте. Было сумрачно, свет от свечей не позволяли рассмотреть всего. В специальной яме у подъёма к кафедре находился музыкальный агрегат с большим количеством устремлённых ввысь труб. Играющий на нём монах творил суровую и торжественую мелодию. «Благовеяние» — всплыло в моём сознании, — благодарственная ода Его Божественной Тени за дарование нового дня. Монахи скорее нашёптывали, чем пели, отчего слов было не разобрать, но этого и не требовалось. Я знал их наизусть. Над алтарём высокий человек в фиолетовой мантии с золотой каймой, стоя спиной, освещённый солнцем, проводил таинство.

Оглядев присутствующих, совсем близко от себя я заметил людей в чёрной военной форме. Они сидели позади монахов, сняв головные уборы, и наблюдали за церемонией. Самые ближние монахи и офицеры ненадолго отвлеклись на наше с братьями появление. Тит жестом пригласил меня сесть — задние места были свободны.

 

Я опустился на каменную ступень рядом с ним, продолжая внимательно разглядывать присутствующих. Монахи и служитель Порядка были сосредоточены и погружены в таинство, чего нельзя было сказать о военных. Вероятно, многие из них скучали, но старались не подавать вида.

Витавший в воздухе сладкий запах хелада усилился — служитель бросил его в чашу на алтаре, отчего слабый огонёк в ней разгорелся ярким сиреневым пламенем. Это был лёгкий бодрящий дурман, к которому, как и ко всем прочим наркотикам, божественные убийцы были невосприимчивы. Затем все встали и, согласно церемонии, поблагодарили Его Тень за покровительство, пожелав ему долгого правления.

Далее темнокожий мужчина за алтарём, протянув руки к свету, объявил церемонию оконченной. Монахи начали покидать храм, их лица излучали неподдельную радость. Немногочисленные военные, однако, продолжали стоять, пока один из священнослужителей не пригласил их, и они последовали за ним на выход. Тит же позвал меня спуститься по ступеням вниз к рослому чернокожему монаху, который вёл церемонию. Он отдавал распоряжения братьям, занятым наведением порядка на алтаре.

— Отец Унготоб, позвольте представить, — Тит указал на меня. — Это Кай, божественный убийца на службе Его Тени. Прибыл по Его воле к нам на помощь.

Продолговатое лицо, аккуратная рыжая борода. По фигуре он бы сошёл за боксёра-тяжеловеса. Его широкая рука сжалась в кулак и легла на сердце:

— Я служу Его Тени, убийца Кай, — низким голосом изрёк пастырь. В его глазах отражалась сосредоточенная одержимость, он больше остальных вдохнул дурманящего дыма.

Я тоже склонил голову, как полагалось по этикету.

— Мне сказали, что вы расскажете подробности миссии. Мне также необходимо знать, что привело к исчезновению населения вашей планеты. Однако это желательно сделать после прогулки на свежем воздухе, когда действие паров хелада на ваш мозг прекратится, — сказал я, оценив состояние святого отца.

Унготоб рассмеялся во весь голос, а он был могуч. Эхо раскатами отразило его от стен, продлевая звучание. Он совсем не был похож на старика, каким полагалось быть в этом возрасте, о котором я прочёл в досье. Взглянув на меня сверху вниз, а был он на голову выше, если сделать скидку на мою причёску, настоятель с добродушной улыбкой положил свою руку мне на плечо, предлагая следовать за ним:

— Не время для прогулок, убийца Кай. Время трапезничать. Как, брат Тит, — повернул он голову к идущему подле нас монаху. — Всё ли готово для нашего гостя?

— Да, брат Квиртан проверил криогенное оборудование, брат Римус уже должен передать ему кровь.

— Замечательно. А что как другие гости? — Продолжал распрос Унготоб.

— Они говорят, что теперь им всего хватает и в ближайшее время они не будут ни в чём нуждаться.

— Славно. Славно, — погладил он свою бороду свободной рукой. Выйдя за пределы храма и, не спускаясь, повернув в левый рукав, он продолжил разговор со мной:

— Скажите, убийца Кай, как давно вы служите дланью возмездия Его Тени?

— Мне сложно сказать. Меня пробуждают по мере необходимости, к тому же у мёртвых нет ощущения времени. Да и я никогда не спрашивал, какой нынче год.

— У вас необычная стрижка, убийца Кай, — всё ещё приобнимая меня за плечо, продолжал отец-настоятель. — Готов поклясться, что уже где-то видел похожую.

— Возможно, видели, — спокойно ответил я, — только не могу предположить где. Мой внешний вид определен эстетическими пристрастиями Его Тени лично и другие божественные убийцы совсем на меня не похожи. Я видел нескольких.

— Хах, я тоже.

 

Через распахнутую широкую боковую дверь мы вошли в светлое просторное помещение. Через многочисленные узкие оконца-бойницы с высоты второго или третьего этажа пробивались золотистые лучи местного солнца, в нефах виднелись незамысловатые рисунки на божественные темы, без сомнения, нанесённые не так давно. Помещение занимали несколько длинных столов, за которыми на скамьях устраивалась вся монашья братия. Левая стена не была сплошной, сообщаясь переходами с кухонными помещениями. В дальнем конце, под какой-то древней лепниной на возвышении стоял резной стол для настоятеля, его ближнего круга и почётных гостей. Проходя между скамей с ожидающими монахами, Унготоб бросал только ничего не значащие вежливые фразы.

Поднявшись на возвышение, он опустился в стоявшее по центру стола кресло с высокой спинкой, напоминавшее трон. Мне он предложил сесть по правую руку от себя. Похоже, братья были осведомлены об осутствии у меня необходимости в пище, поскольку дежурный по кухне миновал меня, даже не предложив чего-то полужидкого золотисто-белого, что было разлито по соседним с моей мискам. Слева от Унготоба удостоился чести сидеть тот самый круглолицый офицер, которого я уже видел во время службы. Он был в меру упитан, его чёрная форменная шапочка полностью скрывала, видимо, не самую пышную шевелюру, маленькие глубоко посаженные глазки поблескивали из-под мясистых красных век, делая его похожим на борова. Окончательному сходству с домашним животным мешала узкая короткая бородка, придававшая его внешности некое подобие утончённости. Его подчинённые разместились компактно за ближним к нам концом одного из продольных столов.

Сказав пару слов, и подняв деревянную чашу с чем-то красноватым за долгое правление Его Божественной Тени, Унготоб принялся за свою трапезу, его примеру, как по команде, последовали все остальные. Трапезный зал наполнился стуком ложек.

— Завтрак — важнейший приём пищи, — отодвигая пустую миску, и придвигая мясистый кусок чего-то зеленовато-розового, заметил настоятель.

Я смотрел в стоявшую передо мной пустую тарелку, поставленную кухонным служкой в недоумении: как же это так — гостя сажают за стол и не велят кормить.

— Итак, убийца Кай, — полуобернулся он ко мне. — Я понимаю, все эти низменные вещи тебя не интересуют, ты здесь ради одной цели. Кстати, майор Гетцон, позвольте представить — убийца Кай.

Знакомство вышло немного неуклюжим, майор только кивнул, ненадолго оторвавшись от своей порции зеленоватого деликатеса.

— Майор уже в курсе ситуации, а вот у вас много вопросов. Начну с ответов на самые насущные, — говорил он, продолжая нарезать сочные ломти то ли мяса, то ли фрукта и последовательно отправлять их себе в рот, этот факт совершенно не мешал его размеренной речи.

— У нас случилась большая беда. Где-то с месяц назад, один из наших братьев встретил нечто. Не иначе это была какая-то демоническая сущность. Ладно бы он был пьян, но брат Сойер был не из таких. Я принял решение, и мы с братьями отправились разузнать правда это или лишь плод воображения. Сейчас я понимаю, что это был опрометчивый поступок… Сойер и Вэйтс из того похода так и не вернулись. Мы послали охранных дронов на их поиски. Тогда я своими глазами увидел проявления потусторонних сил, словно зло Тёмной Зоны прорвалось в наш мир. Некоторые дроны не вернулись. Я передал об этом Владыке на Кластер, после чего с неделю назад к нам прибыл отряд майора Гетцона. Но за это время пропало ещё трое братьев. В том числе аколит Сребрий возглавлявший расследование. Все они в разное время выходили за стену и пропадали бесследно. Мне пришлось ввести режим изоляции. Майор наднях уже провёл один разведывательный рейд… Результаты не так хороши как мы надеялись, — Гетцон не подал виду, что расслышал сказанное. — Задача нам не под силу, поэтому вы здесь.

— Расскажите, что именно вы видели, — ответил я, — термин «проявления потусторонних сил» мало что объясняет. Как это происходило?

Настоятель бросил взгляд на своих людей, после чего прошептал со всей серьёзностью:

— Не хочу плодить слухи. Отойдём, — предложение оказалось своевременным поскольку его тарелка уже опустела, в то время как остальные братья были ещё на полпути.

 

Мы вышли через небольшую дверь у ближней стены, чтобы не проходить через весь зал. Выходя следом за ним, я бросил взгляд на лепнину: это были очень старые полуобвалившиеся изображения каких-то древних сюжетов, совершенно не подходящих под каноны Священного Порядка. Художественная техника тоже отличалась от традиционной.

— Я видел там человека, — сказал настоятель, притворив за мной дверь. Почти сразу мы оказались во тьме, лишь небольшое пламя одинокого факела вотдалении подсказывало направление.

— Я не сразу поверил в это, — говорил он ступая медленной поступью во мраке. — Первая мысль, что это какое-то наваждение… Но его видел не только я. Брат Нун-че и Сребрий его тоже заметили. Казалось, он встречал нас, а потом… Я не знаю, послышался шорох, мы отвлеклись и он исчез. Зато лианы… ползучие джунгли. Они чуть не схватили нас. Будто лес ожил… Мы еле унесли ноги. — Он взял паузу. — Другие столкнулись с тем же. Я приказал им молчать о случившемся.

В его голосе чувствовалось волнение, но внешне он оставался хладнокровным.

— Опишите этого человека. При каких обстоятельствах вы его видели? Где? — Продолжил я расспросы.

— Мы видели его мгновения, — вспоминал настоятель. — Мы бежали… Точного места не покажу.

Мы вышли из зарослей к краю небольшого ручья. На руине дома позади висела старая неоновая «G». Он стоял прямо в провале стены. Косматый старик в какой-то мешковине. Может и не старик, а просто давно не бритый, вроде не седой, а просто грязный. Как только мы увидели его – остановились. Окликнули его. Он потянул к нам руки будто в каком-то приветственном жесте… Потом шелест и уже его нет.

— Что вам известно о самой планете и о населявших ее до колонизации обитателях? Здесь хороший климат и должна была быть богатая жизнь… Сейчас же я видел только растительность. Правда, весьма агрессивную.

— Здесь был наш монастырь и, кажется, несколько станций наблюдения. — Беззатейливо ответил отец Унготоб, резко перестраиваясь на другую тему. — Если мне не изменяет память, в то время этот сектор космоса был диким и опасным. Порядок начал освоение как только поглотил всё ближайшее пространство. И это место было поистине райским садом, — в его голосе послышалась грусть.

— Что вы знаете о существовании здесь разумной жизни до прибытия эмиссаров Порядка? — уточнил я.

— Мне об этом ничего неизвестно, — пожал плечами настоятель, предположив. — Возможно, хранителям или божественным предкам известно об этом больше.

— Кто построил все это? Крепость, в которой находится ваш монастырь очевидно старше любых поселений на этой планете… Вам известно, для чего изначально было предназначено это сооружение.

— Вначале мне казалось, что монастырь основали наши святые братья, что обращали язычников к истине, — мы уже поднимались по узкой винтовой лестнице, благо тонкие стуйки огня в специальных нишах давали достаточно света.

Похоже, тут были какие-то устройства реагирующие на движение, когда мы приближались, огни зажигались, а по удалении гасли.

— Но позднее по разным следам, понял, что это место старше, чем кажется. У нас не осталось никаких записей или иных сведений о тех временах, кроме нескольких гравюр на каменных плитах, да барельефов в большинстве уже искрошившихся.

— Были ли у вас противостояния с еретиками или нелояльными Божественному Порядку поселенцами?

На этот вопрос настоятель улыбнулся — вопрос его позабавил.

— Конечно, нет. Вы видели, что творится вокруг? Здесь кроме нас никого нет… Вернее, не было до сих пор, — добавил он уже серьёзным тоном.

— Наличие странных барельефов говорит, что вы здесь не первые, — я резким движением остановил настоятеля и крепко сжал его на удивление мускулистое плечо, глядя в упор ему в глаза:

— Я не имею ввиду недавние события. Вы должны знать историю монастыря с момента основания. Расскажите о язычниках, которые раньше были здесь.

 

Казалось, подобная грубость не произвела никакого эффекта на пастыря:

— Я понимаю твою увлечённость седым прошлым этого места, убийца Кай. Однако язычники при монастыре никогда не жили, — с убеждением ответил он. — А теперь, — отстранив от себя мою руку, продолжил он подъём. — Мы почти пришли.

Мы вышли в небольшое квадратное помещение, в каждой стене были пробиты окна-бойницы. Судя по открывавшемуся из них виду, мы оказались на вершине одной из башен главного здания. Какое-то оборудование с порыжевшими металлическими корпусами тихо гудело впритык к одной из стен, от него к потолку тянулись кабели. Также отсюда можно было попасть и на крышу через люк по вбитой в стену железной лестнице.

— Что это? — спросил я, указав на приборы.

— Через это во время гроз заряжаются наши аккумуляторы, — едва взглянув на указанное место, бросил он.

— Какая беда постигла колонию 43 года назад? Капитан привезшего меня сюда челнока упомянул эпидемию… Это так?

Унготоб подошёл к одному из окон и, опёршись о подоконник, уставился в развернувшийся под крепостными стенами лесной пейзаж .

— Здесь не любят об этом вспоминать. Поймите правильно, добрая половина братьев в то время были ещё совсем детьми или подростками, многие из них неспроста избрали монашеский путь. У нас нынче немного молодёжи. Теперь это скорее обитель скорби… В то время я был рядовым семинаристом Ордена, скитался по миссиям на дальних границах. Когда наш наставник предложил отправиться сюда, я не колебался. Я считал, моя вера сильна, я был готов горы свернуть… Молодой и наивный, эх. Цветочная оспа. Красивое название данное самому ужасному проклятию рода человеческого. Я прибыл, уже когда был введён карантин. В сводках, распространяемых во внешние миры, даже половины правды о реальном положении дел не было. Это был кошмар. Требовался костюм полной биозащиты, чтобы не заразиться на улицах. Я никогда не видел воочию этих городов живыми, заполненными жизнерадостными людьми, но я не могу забыть той агонии, что продолжалась долгие месяцы перед их запустением. Трупы на улицах — у нас не было времени их даже сжигать. Люди заражались с поразительной скоростью, умирали тысячами. Вскоре на планете остались лишь небольшие участки «чистых» зон. Это место оставалось таким до конца. Монастырь в те дни приютил десятки тысяч людей, было тесно, мы голодали, никто и представить себе не мог, что дойдёт до такого. Позже я узнал, что флот на орбите сбивал корабли с беженцами, которые не прошли медицинского контроля. Они просто хотели сбежать из этого ада… Болезнь распространялась спорами, не было достаточно эффективных препаратов для борьбы с ней, что уж говорить о лекарстве. Розовая дымка спор окутывала всё на своём пути. К счастью для нас, они были тяжёлыми, потому не поднимались высоко. Думаю, это, вместе с милостью Его Тени, и спасло людей, укрывшихся за этими стенами…

Глубоко вздохнув, он продолжил:

— Эта оспа… Она паразитировала на трупах, ускоренно разлагая ткани… Люди быстро превращались в генераторы спор и… настоящие цветочные клумбы. Нелепый побочный эффект, словно насмешка природы… Прошло не более года как планета вымерла полностью. Владыка объявил её запретной зоной, оставив лишь этот монастырь и станции-автоматы… Насколько я знаю, через несколько лет за неимением носителей болезнь умерла, а туман исчез. Я же смог сюда вернуться только много позднее, — он оттолкнулся от окна встретившись со мной взглядом. В его глазах читалась непередаваемая печаль.

— Мои братья вспоминают о тех событиях лишь в дни поминовения… Лучше попусту не тревожить старые раны.

— Происходящее сейчас неразрывно связано с прошлым. Вам и вашим братьям не стоит забывать об этом.

— Что вы имеете ввиду? — Неподдельно заинтересовался Унготоб моими словами.

— Я всего лишь исполнитель воли Его Божественной Тени и не рассуждаю на вопросы мироздания. Но то, с чем столкнулся ваш монастырь, могло существовать на этой планете задолго до прихода сюда колонистов Порядка. Вы не знаете досконально ни прошлого этого мира, ни его особенностей. Возможно, безобидное для коренных обитателей мира розовое облако спор стало оказалось ужасной заразой для людей. И неизвестно, что еще предстоит здесь обнаружить.

— Брось эти небылицы, убийца Кай. Представь себе наш мир сплошь усеянный городами и весями. Даже сейчас остатки былой спутниковой сети продолжают сканировать поверхность. Здесь нет никаких «коренных» жителей, их бы давно заметили до катастрофы… Порой, самое простое объяснение – самое верное. Могу предположить, что мы имеем дело с обыкновенными нарушителями режима запретной зоны. Нынче мы ведём священную войну. Какие-нибудь дезертиры, уклонисты или беженцы могли незаметно проскользнуть через автонаблюдателей, основав тут нелегальную колонию. Скорее всего, их немного, скрываются они по подземельям и не используют тепловое и радиочастотное оборудование, иначе бы майор со своими людьми их бы уже вычислил… Мы, может, даже были бы не против их поселения, если бы они не стали доставлять неприятности и отлавливать наших братьев. Этот факт без сомнения указывает на приверженность их к ереси.

— Вы так уверены, что это только люди? А чем вы тогда объясните якобы оживающие джунгли и то, что вы сами в начале нашего разговора назвали явление этого человека «злыми силами». Просто человека вы бы так не назвали… Значит, есть что-то еще.

— Это другое, — нахмурился Унготоб. — Ты здесь и дня не пробыл, за порог святой обители не ступал, а уже думаешь, что больше всех знаешь…

— Мёртвые так не думают, — ответил я привычной фразой.

— Впрочем, — смягчился он. — Не твоя вина в столь скороспелых выводах. Предоставлю тебе самому шанс судить о наличии «злых сил» в наших лесах.

— Мне надо отправиться туда, где вы видели это странное явление, чем бы оно ни было. Когда это будет лучше сделать?

— Майор ныне занимается всеми операциями во внешнем мире. Он со своими дронами даже смог установить точное место нашего контакта. Меня он мало посвящает в свои планы, знаю только, что два дня назад он осуществлял какую-то свою грандиозную задумку, но, похоже, только растерял нескольких дронов, — Унготоб оторвался от подоконника, приглашая меня идти вниз. – Могу сопроводить тебя до «временного штаба».

— Идемте, — сказал я, не очень понимая, как святой отец мог оставаться не в курсе того, что делает майор.

 

— … в третьем и девятнадцатом квадратах… — Указал кожаной плёткой место на электронной карте капитан Хаш, его звонкий голос в подчёркнуто деловом тоне военного профессионала был музыкой для ушей Максимилиана Гетцона. Устало сидя на табурете майор умывал лицо, лишь одним ухом слушая доклад своего подчинённого.

— Думаю, стоит направить усиленный патруль вдоль левого берега озера… — Вклинились стальные нотки капитана Линка. Этот тёртый калач из инженерного дивизиона постоянно действовал Гетцону на нервы, но временами его рекомендации действительно помогали.

Разведдроны, пока начальство завтракало, обновляли собранную за предыдущие сутки информацию. И сейчас дюжина офицеров столпилась вокруг круглого стола во «временном штабе», обозревая перемещение флажочков по карте. Так день изо дня здесь проводилось оперативное планирование. С каждым разом эта командировка на мирную планетку всё меньше казалась приятным пикником.

Адьютант унёс тазик с водой, и майор уже было встал, чтобы лично утвердить очередные районы поисков, как за его спиной в помещение кто-то вошёл.

— Майор Гетцон, — Унготоб был приветлив, как и подобает духовному лицу. — Я только что ввёл божественного убийцу в курс дела. По воле Его Тени, теперь он будет способствовать поиску и поимке преступников.

Мы остановились против него.

— Служу Его Тени, — обыденно поприветствовал меня майор. Моё появление, повидимому, не воодушевило его на подвиг.

— Расчитывайте на меня, как на дополнительный боевой ресурс, майор, — сказал я вместо приветствия, — Вам должны быть известны мои преимущества.

— Более или менее, — неопределённо выразился тот, как бы приглашая меня к столу.

Пара офицеров пододвинулись, позволяя приблизиться. Я окинул взглядом карту, запоминая план окрестностей, уже частично виденных мной сверху, а также места, патрулируемые дронами. Чёткие трёхмерные текстуры в мелчайших деталях обрисовывавшие местность под прозрачной растительностью перемежались размытыми пятнами. Гетцон провёл рукой над сенсором, и этот кусок земли уменьшился, став частью гигантского полотна, в центре которого небольшим многоугольником значился Хшаяршан. Карта была разделена на участки подписанные цифровыми кодами, при таком масштабе на почти сплошном зелёном покрывале нельзя было разобрать решительно ничего.

— Это вид со спутника, — буднично прокомментировал майор. — Абсолютно бесполезная картинка. Из-за этого нам приходиться задействовать дронов и медленно рисовать актуальные карты. Это, — очередным движением изображение радикально переменилось. — Местность до «инцидента».

Теперь передо мной лежала не зелёная каша, а выверенный план городской застройки: рабочие бараки, блоки административных зданий. К южной части монастыря сквозь зелень тянулись жилые малоэтажные домики. Небольшие улочки вливались разветвлённую дорожную сеть. К западу был помечен крупный промышленный узел соединённый магнитной дорогой с космодромом к северу от центра города. Севернее же монастыря раскинулись фермерские коммуны — крохотные городки-анклавы среди обрабатываемых полей. От озера на востоке тянулась широкая река, разделяющая город на две неравных части: меньшую северо-западную и большую юго-восточную.

— Мы пометили основные ориентиры на новой карте, — продолжал без остановок майор. — Химкомбинат, здание администрации, больничный комплекс, храм, входы в метро, крупные высотки, протеиновый банк и так далее, — карта вновь переменилась на зелёный ковёр, но уже с отмеченными со старой карты точками и пунктирами. — Местность сильно изменилось, река частью разлилась, кое-где произошло заболачивание… Злоумышленники скорее всего укрываются где-то в черте города. Красным помечены места контактов, — высветилось шесть точек соответствующего цвета. Четыре приходились юго-западнее монастыря, одна к северо-западу и одна к востоку. — Разведка фиксировала неопознанных людей в этих местах. Возможно их было и больше, но развед-дроны уязвимы и мы потеряли… нескольких.

Он вновь приблизил участок восточнее с озером, хотя раньше это наверняка было городское водохранилище. Пунктирные маршруты перемещения дронов вновь стали видны. Гетцон молча углубился в их изучение, образовалась пауза.

 

Дав майору время поразмыслить над увиденным, я обратился к нему:

— Имеет смысл направить меня в место наиболее вероятного контакта — туда, где оно находится по вашим оценкам. Могу идти сам, или с группой дронов. Желаете, чтобы я убивал неопознанных людей сразу?

— Мы ещё не закончили с планом местности. Наша единственная боевая вылазка к разрушенному городу окончилась не самым лучшим образом. Полагаю, пока рано переходить к активным действиям… — некоторые из присутствующих утвердительно кивнули.

— Тогда что вы предполагаете делать со мной?

— Осмотритесь, — предложил он. — Обойдите окрестности монастыря. Познакомьтесь со спецификой местной флоры, — лейтенант справа сопроводил этот комментарий сдавленным смешком, между тем майор продолжал со всей серьёзностью. – Последние монахи пропали совсем неподалёку… Быть может, найдёте что-нибудь. Или вас найдут, но вы-то в отличие от церковников за себя постоять уж точно сумеете.

— Сумею, — согласился я. — Я обойду монастырь снаружи, пройдя по пути тех монахов… Во всяком случае, насколько он вам известен.

Попросив майора показать место, где якобы пропали монахи, я еще раз всмотрелся в карту, запомнив детали, и пошел к выходу.

Римус по велению настоятеля сопровождал меня до ворот. В это время некоторые монахи уже занимались садом: пололи сорняки, таскали воду, поливали, подрезали ветки.Когда мы покинули пределы сада и спустились к стене, брат Римус решился заговорить со мной:

— Как вам наша обитель?

— Вы вложили в много труда в поддержание в ней достойной жизни, и ваше служение Божественному порядку достойно высокой оценки, — ответил я, но затем продолжил:

— Однако есть некоторые несовпадения, уяснить которые логически я пока не могу.

— Какие «несовпадения» вы имеете ввиду? — озаботился брат Римус.

— Живым свойственно испытывать страх перед неизвестной угорозой, но я не заметил этого в поведении настоятеля или братьев. Кроме того, само сооружение и декор монастыря говорит о том, что он был построен существами иной культуры и задолго до колонизации Арбореи. Однако настоятель отказывается говорить об этом, утверждая что «язычники», как он их называет, при монастыре никогда не жили. Но ведь они его построили.

— Страх? — С недоумением повторил брат Римус. — Божественная Тень хранит нас. Это Его святилище…

Перед нами высилась входная башня. Надёжное защитное сооружение с незапамятных времён запирающее вход на укромное плато, где ныне располагался монастырь. Тоннель в башне представлял собой широкий шлюз, внутренние врата которого были приоткрыты. По всей видимости, они отпирались каким-то башенным механизмом, так как предположить, что их толстые железные створы способны поднять вручную местные монахи, было невероятно. Я остановился у ворот, обернувшись к монаху. Казалось, мы были одни перед тьмой каменного мешка впереди, тишину нарушал только стрекот насекомых.

— Вы хотели что-то мне рассказать, брат Римус? Или спросить?

— По правде говоря, — нехотя начал он, поведя рукой себе по шее. — Не знаю, рассказал ли вам отец-настоятель… У брата Сойера было одно греховное пристрастие, из-за которого, в конечном счёте, он и пострадал… Он был мне другом, я не хочу чернить память о нём. Хватит и того, что его протеин не воссоединится с Создателем… — монах избегал встретиться со мной взглядом, продолжая вилять вокруг да около.

 

Видя его смущение, я тихо и твердо сказал:

— Продолжайте. Я здесь не для того, чтобы судить о соответствии поведения братьев монастырскому уставу. Мне важна информация.

Брат Римус вздохнул.

— Я хочу сказать, он был довольно молод для нашей обители… По нашему уставу запрещено держать раб любви и должно сохранять целибат… Брат Сойер… Его нахождение здесь было скорее наказанием за какие-то дела на прошлом месте службы… Опять же не подумайте, что я пятнаю его доброе имя, он уже несколько лет смиренно служил Его Тени в наших стенах… В общем, это его пристрастие к женщинам… Не знаю, насколько эта слабость понятна божественному убийце…

— Теоретически понятна. Живым молодым мужчинам иногда требуется удовлетворять естественные потребности.

При этих моих словах брат Римус тихо вздохнул.

— И хотя в вашем монастыре суровый устав, брат Сойер нашел возможность его обойти.

— Не в этом дело, — оглянувшись, нет ли кого рядом, он шагнул во тьму, за этим шагом в тоннеле стали загораться ближние огни, слабо освещая наш путь. — Он с кем-то встречался в лесу. Не знаю когда это началось, но продолжалось долго. Он почти ничего не рассказывал об этом, но я догадался по некоторым словам, намёкам, поведению…

— Что вы знаете об остальных пропавших монахах? Зачем им надо было выходить из монастыря?

— Всегда есть зачем, — пожал плечами Римус. — Нужно же кому-то собирать данные с метео и станций контроля, выжигать подступающую растительность. За разными вещами… Ганон пропал, выйдя за грибами.

Он встал возле ржавого щитка, за которым открылась панель управления, и потянул за один из двух больших рычагов. Где-то над нашими головами заработал тяжёлый механизм, шум эхом и дрожью распространился по тоннелю — позади медленно со скрипом затворялась дверь, запирая нас в каменном мешке. Когда створы коснулись друг друга и шум затих, на небольшом чёрно-белом мониторе рядом с рычагами высветилось незнакомое мне лицо с козлиной бородкой.

— Римус! Ты же в курсе, что мы в изоляции? — С некоторой издёвкой прозвенел вопрос из динамика.

— Что это значит? — подал я голос.

— Уймись, Сирт. Я никуда не денусь. Божественный убийца должен пройти наружу.

— Оу, — задумался тот ненадолго. — Ладно. Но ты стой тут! Не хватало ещё тебя потерять.

Вновь загрохотали подъёмные механизмы, на сей раз сдвинулись ворота впереди. Когда я вышел на свет, Римус крикнул напоследок:

— Береги себя! И не подходи к большим красным!..

Я обернулся:

— Большим красным — чему? Что это?

Но шум запираемой двери не дал мне расслышать ответ.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 3.6 Часть 4.2 Вперёд