Part 3.2 Dead poets

Кайро Египетская - "На службе Порядка"

Кайро Египетская – “На службе Порядка”

Наконец, Шенк постучал по стеклу, сообщив, что время пришло. Оставив заведующего в машине, они вместе с Каем направились к указанной комнате. Не смотря на поздний час, в коридорах стало только оживлённее. Двери некоторых комнат отсутствовали, открывая взгляду нелицеприятные интерьеры. На третьем этаже второго корпуса нужная комната была найдена почти сразу. Лейтенант отправился назад, чтобы занять намеченное у окон место. Хотя ожидать, чтобы кто-то решился сигануть вниз с такой высоты, было сомнительно. В то время, пока Шенк шел на свою позицию, у Кая была возможность прислушаться к происходящему за дверью. Здесь на редкость было мирно – заведующий не соврал на счёт “благонадёжных”. Однако за дверью определенно теплилась жизнь: оттуда доносились голоса, стук посуды и даже иногда – смех. Вдруг в коридоре послышались быстрые шаги. И хотя чёрная одежда делала меня мало заметным в темноте, к тому же я быстро отступил к стене за какой-то ящик – шедший по коридору заметил движение. Он подбежал и почти уперся носом мне в грудь – он был намного ниже ростом.
– Марк, это ты? – С сомнением произнёс он, пару секунд вглядываясь сквозь тьму.
– Нет, – ответил я.
Тот помедлил немного прежде чем сконфузиться:
– Обознался, – отошёл он, неразборчиво ругаясь под нос. Проходя мимо подозрительной комнаты, недовольно прокричал, молотя в дверь, – А ну позатыкались там! Людям завтра на работу!
После чего этот приземистый человечек скрылся там же откуда и пришёл, в одной из боковых комнат.
Решив, что Шенк уже успел дойти, я тихо подошел к двери, и пропробовал ее открыть. Она была защелкнута, но стоило посильнее повернуть хилую ручку – и в замке щелкнуло, а дверь начала открываться. За ней обнаружилась небольшая прихожая, отделенная от слабо освещенной основной комнаты занавеской. Оттуда доносились голоса:
– А колесо свершает круг. И слышен древний жуткий звук… – Протяжно с чувством произносил драматический баритон.
Тихий щелчок активируемой скобы никого не насторожил – все внимательно слушали. Я аккуратно левой рукой отвел занавеску и заглянул внутрь. Комнатка представляла собой скорее какую-то прокуренную пещеру с учинённым творческим беспорядком. Шесть человек, среди которых и девушки, сидели и полулежали вокруг стола с единственной тускло горящей лампой. Оратор стоял прямо напротив и, заметив Кая, осёкся на полуслове:
– Кажется, мы больше никого не ждали, – шутливо удивился чистовыбритый мужчина, в полутьме было сложно разобрать его внешность, как и всех присутствующих. Похоже, он был полупьян, о чём помимо манеры речи свидетельствовали ещё пара полупустых бутылок на столе, – Надеюсь, ты пришёл к нам со своим словом, хах!
Остальные отреагировали на незнакомца так же со смешком, либо и вовсе безразлично.
– Мое слово короткое, – ответил я, оглядывая присутствующих.
– А эт-то не важно, – ответила одна из девиц, отставив стакан, – Главное, он должно быть выразительно.
Но не успел я как либо отреагировать, она продолжила:
– А ты миленький… – она повернулась к стоящему оратору, – Пусть он остается! Давайте его после послушаем.
– Мертвые не бывают милыми, – ответил я, не убирая руки со скобы.
– Какая прелесть! – Подхватила другая девица, – Потрясающе! Смотрите, он действительно как мертвый!
Мне уже хватило времени убедиться, что искомого Норама среди присутствующих нет. Но уходить было рано – это могло быть завуалированное собрание еретиков.

- Хах, мертвец, – усмехнулся всё тот же стоящий напротив него мужчина, – Ты очень метко заглянул на этот полночный загул. У нас тут все сплошь мертвецы, теперь и ты, теперь и ты… Эх, дальше не идёт. В общем, добро пожаловать к мёртвым поэтам! И раз уж ты здесь, – всё так же ехидно улыбаючись, продолжал он, – Поведай нам о своих убитых чувствах, мыслях, агонии, любви, страстях или страхах. Думаю, никто не будет возражать, если мы немного нарушим очерёдность, – и он в голос тихо рассмеялся, – Ну, если ты не против, конечно.
– Если бы все вы были действительно мертвы, то знали бы, что в этом состоянии нет ни чувств, ни любви, ни агонии, ни страстей, ни страхов – ничего из того, что вы тут упомянули…
– Это скучно. Ты скучный, – перебила его одна из девушек.
– Так что я буду не говорить, а слушать, – при этом я встал в единственном ведущим в эту комнату дверном проёме. Так что выскользнуть кто-либо мог только через небольшое затянутое сеткой окно.
– Вергилий Норам, – в наступившей тишине мои слова звучали весьма отчетливо, – все, что вы о нем знаете.
– Похоже одна из теневых ищеек хочет услышать о творчестве учителя, – схватил со стола бутылку недавний оратор, усаживаясь на своё место. – Кто-нибудь? – улыбнулся он, приложившись к спиртному.
Другой мужчина старшего возраста с козлиной бородкой не вставая с места, но обернувшись к убийце, напевнo начал декламировать:

…Зимняя ночь уж десятый свой цикл разменяла,
Вот уж по радио гимн возвестил наступленье рассвета,
Симил поднялся, покинув убогое ложе,
Вновь на ничтожную службу стопы он сегодня направит…

В страхе встаёт он: заглушит ли голод жестокий
Скудной похлёбки глоток? И дрожащей рукою
Шарит во тьме он, ища свою миску и ложку…

Казалось, он знал наизусть всё произведение, продолжая стихотворно описывать тяжёлые будни городской бедноты.
Я безразлично слушал, застыв в дверях черным истуканом и не убирая левой руки со спуска. Размеренное звучание речи расказчика действовало подобно прохладе криокамеры.
Кай не знал, насколько длинные произведения выходили из-под руки Вергилия, но эта поэма уже заняла добрых минут пять и, казалось, могла продолжиться куда дольше.
Я понял, что ничего нужного мне в этих строках нет. Жестом я приказал рассказчику остановиться. Он удивленно уставился на меня:
– Достаточно?
– Да, – ответил я, и напевно продолжил в тон ему:

Всё, что вы тут говорите, я знаю прекрасно,
Не по наслышке: мне Кластер – родная планета.
Вечные холод и ночь, да унылые камни,
Кластерных ящериц визг и мольбы осужденных -
Всё мне знакомо.
Когда я иду коридором
Чувствую трепет любого, с кем взглядом встречаюсь.
Больше меня лишь боятся Божественной Тени -
Он – властелин в этом мире, хозяин космической Лиги…

- Что ж… небезынтересно и смело, молодой человек, – кивнул рассказчик. – Позволите, я продолжу?
– Ну продолжайте. Но только короче, по делу, – не меняя стихотворного ритма, ответил я.
И он снова повел длинное повествование о беспросветной жизни маленького человека Симилa, из которой я так и не узнал ничего нового. Закончив декламировать, чтец перевёл дух, комнатка наполнилась шумом аплодисментов.
– В этих стихах, – вновь взял слово первый мужчина, повидимому, лидер, – Есть всё, чтобы узнать и понять Вергилия, прочувствовать всю боль, которую он открывает своим согражданам. Это всё, что нужно знать о нём… – Без всякой иронии, совершенно искренне сказал он. – Но, если вы не сумели ухватить суть, то у него есть и другие, куда более глубокомысленные поэмы.
– Это все, что вы можете сообщить мне? – Спросил я.
– А что нужно ещё знать, чтобы продвигаться в собственном развитии?
– Мне нужен он сам. Лично. Кому-нибудь из вас известно, где он сейчас находится?
Присутствующие снисходительно заулыбались.
– Никто из нас уже давно не ищет личной встречи с учителем, – сделал очередной глоток вожак, прежде чем поставить бутылку, – Пустая трата времени. По слухам он сам находит людей… нуждающихся, потерянных, отчаявшихся. Быть Вергилием сейчас очень опасно, судя по тому, что о нём спрашивают такие… ну, навроде тебя!
– Это верно, – согласился я, – Опасно. – И нажал на спуск.
Поэт начал оседать на пол, схватившись за левый бок. Девицы совершенно одинаково прижали руки к ртам и выпучили глаза. В комнате воцарилась мертвая тишина.
– Я еще раз повторяю – мне надо найти Норама.
Тело поэта грузно сползло с шаткого стула на пол, где его кровь смешалась с остатками вылившегося из опрокинутой бутылки вина. Обстановка в комнате стала напряжённой.
– Ты убил его, – удивлённо с толикой страха в голосе заключил козлобородый, – За что?
– Мне нужны достоверные сведения, а не куча пустых слов, – я направил скобу на козлобородого, – Теперь я слушаю вас.
При этом я не выпускал из виду оставшихся четверых: поперхнувшихся собственным визгом девиц и еще двоих молодых парней. Козлобородый склонился над другом:
– Ты пришёл не по адресу, – закрыл он глаза убиенному, – Здесь тебе уже никто не поможет.
– Да падет на тебя милостивая тень, – невозмутимо ответил я, и тело козлобородого повалилось рядом с первым.
Это стало сигналом к действию. Девицы завизжали и попытались броситься наутёк, просочившись мимо убийцы. Один из парней схватил за ножку табурет и запустил мне в голову. Я увернулся, перегородка за моей спиной содрогнулась, а табурет разлетелся с громким треском. Одновременно второй кинулся к окну и, сорвав сетку, собирался выскочить, но лезвие настигло его. На мгновение замерев на фоне тусклых звезд с картинно раскинутыми руками, парень беззвучно вывалился наружу. Последний оставшийся перевернул стол, силы ему было не занимать, и, используя его как щит, потеснил Кая от прохода, чтобы помочь девушкам, а потом и самому выскользнуть наружу.

Я оттолкнул стол, отчего парень и девица упали, и выстрелил в коридор, вдогонку первой выскользнувшей девушки. Легкий свист лезвия, и ее голова покатилась по замусоренному полу.
Я повернулся в комнату и отшвырнул в сторону стол. Девушка была оглушена, а парень снова бросился на меня с ножкой от табурета, которой он со всей силы ударил меня в висок. Я схватил его за горло и встряхнул:
– Твое оружие не причиняет мне вреда, сам видишь. В ваших интересах было сотрудничать.
Из его уст на Кая вылился целый поток бранных слов переплетённых с литературными оборотами, окончившийся тирадой:
– Всех не перебьёшь! Наступит время людей, история на нашей стороне, а тебя закопают и забудут! Лишь тени и пыль! Чего ж ты ждёшь, ну, давай убей меня, проклятый пёс!!!
Но я остановился. Я уже точно знал, что мне делать. Слегка придушив и оттолкнув парня в угол, я наклонился над девушкой. Она была без сознания, но жива.
– Убери от нее свои грязные руки, мерзавец… – Прохрипел из угла парень.
– Замолчи, – беззлобно велел я, и, наскоро осмотрев голову девицы, продолжил, – Она скоро придет в себя.
В коридоре стало шумно, любопытствующие обитатели ночлежки осторожно повысовывались из своих укрытий, однако вид обезглавленного тела в коридоре заставил их поскорее снова попрятаться.
– Э-э-эй! – Из окна донёсся окрик снизу.
Я выглянул в окно. За моей спиной очухавшийся парень метнулся к лежащей на полу девушке.
Внизу стоял лейтенант с оружием наизготовку, увидев Кая, он выкрикнул:
– Этот всмятку! – Махнул он на тело неподалёку, – Что там у тебя?
– Бесполезное сборище стихоплётов, – ответил я, – можешь подниматься.
Когда Шенк поднялся в комнату и оценил масштаб произошедшего, то предложил побыстрее заканчивать, так как не исключено, что кто-нибудь уже вызвал полицию.
Я заметил, что мертвых мало волнует полиция. Пусть приезжают.
Обшаривая карманы и переворачивая всё вокруг, он как бы невзначай поинтересовался:
– Что-нибудь узнал у них? – На выживших он пока не обращал внимания.
Я молча кивнул:
– Я знаю, как мне найти Норама.
– Действительно? – Следом за Шенком удивился даже пришибленый паренёк, до того молча державший голову подруги.
– Ладно, потом расскажешь, – бросил Шенк. Он в спешке, но всё же профессионально, побросал всю найденную мелочёвку без разбора в пластиковый пакет.
– Что с ними? – Уточнил он, указав на свидетелей.
– Одного придушил немного, вторая головой ударилась… – Было начал отвечать я.
– Да что б тебя! Что с ними делать будем? – Перебил он Кая, явно испытывая нетерпение.
– Оставить, – сказал я, – пошли дальше.
– Ты уверен? – С недоумением взглянул лейтенант на убийцу, в его руке уже сверкнул блэк-пэк, – он явно не расчитывал оставлять их в живых.
– Я вегда уверен, – я положил руку на блэк-пэк лейтенената и опустил его, – пошли в машину.

С улицы донеслись сирены, и по стенам заметались всполохи сигнальных огней полицейских машин. Не теряя больше времени, убийца и лейтенант ЦБЕ ушли через одно из окон крысятника на первом этаже, не расчитывая пройти незамеченными через главный вход. Лейтенант не был уверен, что законники не задержат их до разбирательства.
В закрытом аэрокаре их ожидал весь на иголках Монк.
– Вали уже отсюда, – распорядился Шенк, открывая заднюю дверь. Дважды его просить не пришлось.
Я поймал заведующего за шиворот:
– Теперь мне совершенно все равно, что и кому ты будешь рассказывать. Но лучше рассказывай правду.
В ответ тот закивал головой со множественными заверениями и сразу побежал в неизвестном направлении. Казалось, он был готов дать любые обещания и признать всё, что угодно, лишь бы его уже отпустили. Вскоре Шенк и Кай уже летели назад в направлении головного здания Центра.
– Ну так что ты там узнал такого? – Возобновил разговор лейтенант, когда убедился, что они покинули район без “хвоста”.
Вместо ответа я положил руку на штурвал поверх кисти лейтенанта:
– Куда ты меня везешь?
– Назад, – попытался он аккуратно сбросить руку, чтоб тот ненароком не помешал управлению, – Куда ещё-то ехать?
– Поворачивай, – сказал я, – Дальше мы летим в “Полное погружение”.
– Ты серьёзно? – Переспросил Шенк, не ожидавший такого оборота событий. – Мы ж ещё толком с этим не разобрались…
– Я не умею шутить.
– А стоило бы научиться, – вздохнул он, подумав о последующей реакции полковника на произошедшее только что в “Прибежище”.
– И с чем ты хочешь разбираться?
– Ну, возможно, стоит посвятить меня в то, что вообще только что произошло и чего такого ты узнал, что требуется срочно ехать в этот мажорный клуб?.. Где, к слову сказать, уже не получится вот так запросто трясти народ налево и направо.
Я медленно равернулся к лейтенанту, который уже повернул аэрокар на стоянку, пришедшуюся по пути, чтобы можно было спокойно переговорить:
– Эти “мертвые поэты”, как они себя называют, оказались почти бесполезны. Однако, я узнал от них, каким образом Норам выбирает себе спутников. Он узнает об отчаявшихся, находящихся в бедственном положении… и приходит к ним.
– Серьёзно? Да таких на весь город миллионы! И им уж точно не по карману подобные заведения…
– Это не важно. Главное – он старается помогать людям. Я воспользуюсь именно этим его слабым местом. Он сам будет искать меня. Если у меня хватит времени.
Может, это сказывалась усталость, а может, идея Кая и впрямь выглядела непонятной, но Шенк продолжал тупо смотреть на божественного убийцу, надеясь на дальнейшие пояснения.
– Выведи адрес в навигатор и садись на пасажирское место, – велел я, – Живым надо спать. Я сам буду управлять, я уже освоился.
– Пожалуй, перебьюсь энергетиками. По пути заедем… Так ещё раз объясни в чём конкретно состоит план? – Вновь перевёл он разговор в старое русло.
– Ты отвезешь меня в мажорный клуб и оставишь там. Потом можешь заехать куда тебе надо. После заберешь. О полиции не беспокойся, она не причинит мне вреда.
– Вообще-то я как раз за полицию беспокоюсь, если ты ещё не понял! И о том, как подобные убийства повредят репутации наших служб, когда о них раструбят журналисты.
– Я могу и полицию перебить.
– Это ещё хуже! – Всплеснул руками Шенк, – Хорошо, – он сделал вдох, чтобы успокоиться, – Давай сделаем так, как ты говоришь. Но! Ты поклянёшься Его Божественной Тенью, что не будешь никого убивать там… Ну, если только самого Вергилия не встретишь, конечно. Хорошо?
– Мёртвые не клянутся.
– Мёртвые, по идее, вообще ничего не должны делать! – Вновь разгорячился лейтенант, – Брал бы тогда лучше с них пример… Так как? Мы договорились?
– Раньше со мной еще никто не пытался договориться.
– Всё бывает в первый раз! Я, конечно, всего не знаю, но тебе ведь нужно убить всего одного человека. Поэтому не вижу причин, почему бы тебе просто не воздержаться на какое-то время…
– Мое время ограничено. Веди машину, лейтенант. Иначе мне придется и тебя тоже убить, если будешь препятствовать выполению моей задачи.
– Дружеский совет, – сказал Шенк, заводя машину. – Тебе нужно научиться общаться с людьми, – они вновь поехали, но уже в направлении “Погружения”. – Уметь находить компромисы…
– Мёртвые не общаются с людьми. Это люди с мёртвыми иногда пытаются… искать компромиссы.
– Вот теперь не надейся, – раздраженно продолжил Шенк, – Приедем в клуб – там я от тебя ни на шаг не отойду.
– Я не надеюсь, Шенк. Можешь следовать за мной. Это ничего не изменит.
– Посмотрим ещё, – процедил он в ответ. Всю остальную часть пути он молчал, только однажды связавшись по коммуникатору с Центром и коротко отчитавшись о произошедшем.

<— Часть 3.1 Часть 3.3 —>