Часть 3.2 Мёртвые поэты

Вернуться к оглавлению

Кайро Египетская - "На службе Порядка"

Кайро Египетская — «На службе Порядка»

Наконец, Шенк постучал по стеклу, сообщив, что время пришло. Оставив заведующего в машине, они вместе с Каем направились к указанной комнате. Не смотря на поздний час, в коридорах стало только оживлённее. Двери некоторых комнат отсутствовали, открывая взгляду нелицеприятные интерьеры. На третьем этаже второго корпуса нужная комната была найдена почти сразу. Лейтенант отправился назад, чтобы занять намеченное у окон место. Хотя ожидать, чтобы кто-то решился сигануть вниз с такой высоты, было сомнительно. В то время, пока Шенк шел на свою позицию, у Кая была возможность прислушаться к происходящему за дверью. Здесь на редкость было мирно — заведующий не соврал на счёт «благонадёжных». Однако за дверью определенно теплилась жизнь: оттуда доносились голоса, стук посуды и даже иногда — смех. Вдруг в коридоре послышались быстрые шаги. И хотя чёрная одежда делала меня мало заметным в темноте, к тому же я быстро отступил к стене за какой-то ящик — шедший по коридору заметил движение. Он подбежал и почти уперся носом мне в грудь — он был намного ниже ростом.
— Марк, это ты? — С сомнением произнёс он, пару секунд вглядываясь сквозь тьму.
— Нет, — ответил я.
Тот помедлил немного прежде чем сконфузиться:
— Обознался, — отошёл он, неразборчиво ругаясь под нос. Проходя мимо подозрительной комнаты, недовольно прокричал, молотя в дверь, — А ну позатыкались там! Людям завтра на работу!
После чего этот приземистый человечек скрылся там же откуда и пришёл, в одной из боковых комнат.
Решив, что Шенк уже успел дойти, я тихо подошел к двери, и пропробовал ее открыть. Она была защелкнута, но стоило посильнее повернуть хилую ручку — и в замке щелкнуло, а дверь начала открываться. За ней обнаружилась небольшая прихожая, отделенная от слабо освещенной основной комнаты занавеской. Оттуда доносились голоса:
— А колесо свершает круг. И слышен древний жуткий звук… — Протяжно с чувством произносил драматический баритон.
Тихий щелчок активируемой скобы никого не насторожил — все внимательно слушали. Я аккуратно левой рукой отвел занавеску и заглянул внутрь. Комнатка представляла собой скорее какую-то прокуренную пещеру с учинённым творческим беспорядком. Шесть человек, среди которых и девушки, сидели и полулежали вокруг стола с единственной тускло горящей лампой. Оратор стоял прямо напротив и, заметив Кая, осёкся на полуслове:
— Кажется, мы больше никого не ждали, — шутливо удивился чистовыбритый мужчина, в полутьме было сложно разобрать его внешность, как и всех присутствующих. Похоже, он был полупьян, о чём помимо манеры речи свидетельствовали ещё пара полупустых бутылок на столе, — Надеюсь, ты пришёл к нам со своим словом, хах!
Остальные отреагировали на незнакомца так же со смешком, либо и вовсе безразлично.
— Мое слово короткое, — ответил я, оглядывая присутствующих.
— А эт-то не важно, — ответила одна из девиц, отставив стакан, — Главное, он должно быть выразительно.
Но не успел я как либо отреагировать, она продолжила:
— А ты миленький… — она повернулась к стоящему оратору, — Пусть он остается! Давайте его после послушаем.
— Мертвые не бывают милыми, — ответил я, не убирая руки со скобы.
— Какая прелесть! — Подхватила другая девица, — Потрясающе! Смотрите, он действительно как мертвый!
Мне уже хватило времени убедиться, что искомого Норама среди присутствующих нет. Но уходить было рано — это могло быть завуалированное собрание еретиков.

— Хах, мертвец, — усмехнулся всё тот же стоящий напротив него мужчина, — Ты очень метко заглянул на этот полночный загул. У нас тут все сплошь мертвецы, теперь и ты, теперь и ты… Эх, дальше не идёт. В общем, добро пожаловать к мёртвым поэтам! И раз уж ты здесь, — всё так же ехидно улыбаючись, продолжал он, — Поведай нам о своих убитых чувствах, мыслях, агонии, любви, страстях или страхах. Думаю, никто не будет возражать, если мы немного нарушим очерёдность, — и он в голос тихо рассмеялся, — Ну, если ты не против, конечно.
— Если бы все вы были действительно мертвы, то знали бы, что в этом состоянии нет ни чувств, ни любви, ни агонии, ни страстей, ни страхов — ничего из того, что вы тут упомянули…
— Это скучно. Ты скучный, — перебила его одна из девушек.
— Так что я буду не говорить, а слушать, — при этом я встал в единственном ведущим в эту комнату дверном проёме. Так что выскользнуть кто-либо мог только через небольшое затянутое сеткой окно.
— Вергилий Норам, — в наступившей тишине мои слова звучали весьма отчетливо, — все, что вы о нем знаете.
— Похоже одна из теневых ищеек хочет услышать о творчестве учителя, — схватил со стола бутылку недавний оратор, усаживаясь на своё место. — Кто-нибудь? — улыбнулся он, приложившись к спиртному.
Другой мужчина старшего возраста с козлиной бородкой не вставая с места, но обернувшись к убийце, напевнo начал декламировать:

…Зимняя ночь уж десятый свой цикл разменяла,
Вот уж по радио гимн возвестил наступленье рассвета,
Симил поднялся, покинув убогое ложе,
Вновь на ничтожную службу стопы он сегодня направит…

В страхе встаёт он: заглушит ли голод жестокий
Скудной похлёбки глоток? И дрожащей рукою
Шарит во тьме он, ища свою миску и ложку…

Казалось, он знал наизусть всё произведение, продолжая стихотворно описывать тяжёлые будни городской бедноты.
Я безразлично слушал, застыв в дверях черным истуканом и не убирая левой руки со спуска. Размеренное звучание речи расказчика действовало подобно прохладе криокамеры.
Кай не знал, насколько длинные произведения выходили из-под руки Вергилия, но эта поэма уже заняла добрых минут пять и, казалось, могла продолжиться куда дольше.
Я понял, что ничего нужного мне в этих строках нет. Жестом я приказал рассказчику остановиться. Он удивленно уставился на меня:
— Достаточно?
— Да, — ответил я, и напевно продолжил в тон ему:

Всё, что вы тут говорите, я знаю прекрасно,
Не по наслышке: мне Кластер — родная планета.
Вечные холод и ночь, да унылые камни,
Кластерных ящериц визг и мольбы осужденных —
Всё мне знакомо.
Когда я иду коридором
Чувствую трепет любого, с кем взглядом встречаюсь.
Больше меня лишь боятся Божественной Тени —
Он — властелин в этом мире, хозяин космической Лиги…

— Что ж… небезынтересно и смело, молодой человек, — кивнул рассказчик. — Позволите, я продолжу?
— Ну продолжайте. Но только короче, по делу, — не меняя стихотворного ритма, ответил я.
И он снова повел длинное повествование о беспросветной жизни маленького человека Симилa, из которой я так и не узнал ничего нового. Закончив декламировать, чтец перевёл дух, комнатка наполнилась шумом аплодисментов.
— В этих стихах, — вновь взял слово первый мужчина, повидимому, лидер, — Есть всё, чтобы узнать и понять Вергилия, прочувствовать всю боль, которую он открывает своим согражданам. Это всё, что нужно знать о нём… — Без всякой иронии, совершенно искренне сказал он. — Но, если вы не сумели ухватить суть, то у него есть и другие, куда более глубокомысленные поэмы.
— Это все, что вы можете сообщить мне? — Спросил я.
— А что нужно ещё знать, чтобы продвигаться в собственном развитии?
— Мне нужен он сам. Лично. Кому-нибудь из вас известно, где он сейчас находится?
Присутствующие снисходительно заулыбались.
— Никто из нас уже давно не ищет личной встречи с учителем, — сделал очередной глоток вожак, прежде чем поставить бутылку, — Пустая трата времени. По слухам он сам находит людей… нуждающихся, потерянных, отчаявшихся. Быть Вергилием сейчас очень опасно, судя по тому, что о нём спрашивают такие… ну, навроде тебя!
— Это верно, — согласился я, — Опасно. — И нажал на спуск.
Поэт начал оседать на пол, схватившись за левый бок. Девицы совершенно одинаково прижали руки к ртам и выпучили глаза. В комнате воцарилась мертвая тишина.
— Я еще раз повторяю — мне надо найти Норама.
Тело поэта грузно сползло с шаткого стула на пол, где его кровь смешалась с остатками вылившегося из опрокинутой бутылки вина. Обстановка в комнате стала напряжённой.
— Ты убил его, — удивлённо с толикой страха в голосе заключил козлобородый, — За что?
— Мне нужны достоверные сведения, а не куча пустых слов, — я направил скобу на козлобородого, — Теперь я слушаю вас.
При этом я не выпускал из виду оставшихся четверых: поперхнувшихся собственным визгом девиц и еще двоих молодых парней. Козлобородый склонился над другом:
— Ты пришёл не по адресу, — закрыл он глаза убиенному, — Здесь тебе уже никто не поможет.
— Да падет на тебя милостивая тень, — невозмутимо ответил я, и тело козлобородого повалилось рядом с первым.
Это стало сигналом к действию. Девицы завизжали и попытались броситься наутёк, просочившись мимо убийцы. Один из парней схватил за ножку табурет и запустил мне в голову. Я увернулся, перегородка за моей спиной содрогнулась, а табурет разлетелся с громким треском. Одновременно второй кинулся к окну и, сорвав сетку, собирался выскочить, но лезвие настигло его. На мгновение замерев на фоне тусклых звезд с картинно раскинутыми руками, парень беззвучно вывалился наружу. Последний оставшийся перевернул стол, силы ему было не занимать, и, используя его как щит, потеснил Кая от прохода, чтобы помочь девушкам, а потом и самому выскользнуть наружу.

Я оттолкнул стол, отчего парень и девица упали, и выстрелил в коридор, вдогонку первой выскользнувшей девушки. Легкий свист лезвия, и ее голова покатилась по замусоренному полу.
Я повернулся в комнату и отшвырнул в сторону стол. Девушка была оглушена, а парень снова бросился на меня с ножкой от табурета, которой он со всей силы ударил меня в висок. Я схватил его за горло и встряхнул:
— Твое оружие не причиняет мне вреда, сам видишь. В ваших интересах было сотрудничать.
Из его уст на Кая вылился целый поток бранных слов переплетённых с литературными оборотами, окончившийся тирадой:
— Всех не перебьёшь! Наступит время людей, история на нашей стороне, а тебя закопают и забудут! Лишь тени и пыль! Чего ж ты ждёшь, ну, давай убей меня, проклятый пёс!!!
Но я остановился. Я уже точно знал, что мне делать. Слегка придушив и оттолкнув парня в угол, я наклонился над девушкой. Она была без сознания, но жива.
— Убери от нее свои грязные руки, мерзавец… — Прохрипел из угла парень.
— Замолчи, — беззлобно велел я, и, наскоро осмотрев голову девицы, продолжил, — Она скоро придет в себя.
В коридоре стало шумно, любопытствующие обитатели ночлежки осторожно повысовывались из своих укрытий, однако вид обезглавленного тела в коридоре заставил их поскорее снова попрятаться.
— Э-э-эй! — Из окна донёсся окрик снизу.
Я выглянул в окно. За моей спиной очухавшийся парень метнулся к лежащей на полу девушке.
Внизу стоял лейтенант с оружием наизготовку, увидев Кая, он выкрикнул:
— Этот всмятку! — Махнул он на тело неподалёку, — Что там у тебя?
— Бесполезное сборище стихоплётов, — ответил я, — можешь подниматься.
Когда Шенк поднялся в комнату и оценил масштаб произошедшего, то предложил побыстрее заканчивать, так как не исключено, что кто-нибудь уже вызвал полицию.
Я заметил, что мертвых мало волнует полиция. Пусть приезжают.
Обшаривая карманы и переворачивая всё вокруг, он как бы невзначай поинтересовался:
— Что-нибудь узнал у них? — На выживших он пока не обращал внимания.
Я молча кивнул:
— Я знаю, как мне найти Норама.
— Действительно? — Следом за Шенком удивился даже пришибленый паренёк, до того молча державший голову подруги.
— Ладно, потом расскажешь, — бросил Шенк. Он в спешке, но всё же профессионально, побросал всю найденную мелочёвку без разбора в пластиковый пакет.
— Что с ними? — Уточнил он, указав на свидетелей.
— Одного придушил немного, вторая головой ударилась… — Было начал отвечать я.
— Да что б тебя! Что с ними делать будем? — Перебил он Кая, явно испытывая нетерпение.
— Оставить, — сказал я, — пошли дальше.
— Ты уверен? — С недоумением взглянул лейтенант на убийцу, в его руке уже сверкнул блэк-пэк, — он явно не расчитывал оставлять их в живых.
— Я вегда уверен, — я положил руку на блэк-пэк лейтенената и опустил его, — пошли в машину.

С улицы донеслись сирены, и по стенам заметались всполохи сигнальных огней полицейских машин. Не теряя больше времени, убийца и лейтенант ЦБЕ ушли через одно из окон крысятника на первом этаже, не расчитывая пройти незамеченными через главный вход. Лейтенант не был уверен, что законники не задержат их до разбирательства.
В закрытом аэрокаре их ожидал весь на иголках Монк.
— Вали уже отсюда, — распорядился Шенк, открывая заднюю дверь. Дважды его просить не пришлось.
Я поймал заведующего за шиворот:
— Теперь мне совершенно все равно, что и кому ты будешь рассказывать. Но лучше рассказывай правду.
В ответ тот закивал головой со множественными заверениями и сразу побежал в неизвестном направлении. Казалось, он был готов дать любые обещания и признать всё, что угодно, лишь бы его уже отпустили. Вскоре Шенк и Кай уже летели назад в направлении головного здания Центра.
— Ну так что ты там узнал такого? — Возобновил разговор лейтенант, когда убедился, что они покинули район без «хвоста».
Вместо ответа я положил руку на штурвал поверх кисти лейтенанта:
— Куда ты меня везешь?
— Назад, — попытался он аккуратно сбросить руку, чтоб тот ненароком не помешал управлению, — Куда ещё-то ехать?
— Поворачивай, — сказал я, — Дальше мы летим в «Полное погружение».
— Ты серьёзно? — Переспросил Шенк, не ожидавший такого оборота событий. — Мы ж ещё толком с этим не разобрались…
— Я не умею шутить.
— А стоило бы научиться, — вздохнул он, подумав о последующей реакции полковника на произошедшее только что в «Прибежище».
— И с чем ты хочешь разбираться?
— Ну, возможно, стоит посвятить меня в то, что вообще только что произошло и чего такого ты узнал, что требуется срочно ехать в этот мажорный клуб?.. Где, к слову сказать, уже не получится вот так запросто трясти народ налево и направо.
Я медленно равернулся к лейтенанту, который уже повернул аэрокар на стоянку, пришедшуюся по пути, чтобы можно было спокойно переговорить:
— Эти «мертвые поэты», как они себя называют, оказались почти бесполезны. Однако, я узнал от них, каким образом Норам выбирает себе спутников. Он узнает об отчаявшихся, находящихся в бедственном положении… и приходит к ним.
— Серьёзно? Да таких на весь город миллионы! И им уж точно не по карману подобные заведения…
— Это не важно. Главное — он старается помогать людям. Я воспользуюсь именно этим его слабым местом. Он сам будет искать меня. Если у меня хватит времени.
Может, это сказывалась усталость, а может, идея Кая и впрямь выглядела непонятной, но Шенк продолжал тупо смотреть на божественного убийцу, надеясь на дальнейшие пояснения.
— Выведи адрес в навигатор и садись на пасажирское место, — велел я, — Живым надо спать. Я сам буду управлять, я уже освоился.
— Пожалуй, перебьюсь энергетиками. По пути заедем… Так ещё раз объясни в чём конкретно состоит план? — Вновь перевёл он разговор в старое русло.
— Ты отвезешь меня в мажорный клуб и оставишь там. Потом можешь заехать куда тебе надо. После заберешь. О полиции не беспокойся, она не причинит мне вреда.
— Вообще-то я как раз за полицию беспокоюсь, если ты ещё не понял! И о том, как подобные убийства повредят репутации наших служб, когда о них раструбят журналисты.
— Я могу и полицию перебить.
— Это ещё хуже! — Всплеснул руками Шенк, — Хорошо, — он сделал вдох, чтобы успокоиться, — Давай сделаем так, как ты говоришь. Но! Ты поклянёшься Его Божественной Тенью, что не будешь никого убивать там… Ну, если только самого Вергилия не встретишь, конечно. Хорошо?
— Мёртвые не клянутся.
— Мёртвые, по идее, вообще ничего не должны делать! — Вновь разгорячился лейтенант, — Брал бы тогда лучше с них пример… Так как? Мы договорились?
— Раньше со мной еще никто не пытался договориться.
— Всё бывает в первый раз! Я, конечно, всего не знаю, но тебе ведь нужно убить всего одного человека. Поэтому не вижу причин, почему бы тебе просто не воздержаться на какое-то время…
— Мое время ограничено. Веди машину, лейтенант. Иначе мне придется и тебя тоже убить, если будешь препятствовать выполению моей задачи.
— Дружеский совет, — сказал Шенк, заводя машину. — Тебе нужно научиться общаться с людьми, — они вновь поехали, но уже в направлении «Погружения». — Уметь находить компромисы…
— Мёртвые не общаются с людьми. Это люди с мёртвыми иногда пытаются… искать компромиссы.
— Вот теперь не надейся, — раздраженно продолжил Шенк, — Приедем в клуб — там я от тебя ни на шаг не отойду.
— Я не надеюсь, Шенк. Можешь следовать за мной. Это ничего не изменит.
— Посмотрим ещё, — процедил он в ответ. Всю остальную часть пути он молчал, только однажды связавшись по коммуникатору с Центром и коротко отчитавшись о произошедшем.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 3.1 Часть 3.3 Вперёд