Часть 1.3 Суд как испытание

Вернуться к оглавлению

Кайро Египетская "На службе Порядка"

Кайро Египетская «На службе Порядка»

Пройдя через аналогичный предыдущему соединительный коридорчик, Кай оказался в несколько меньшем по размерам зале, чем прошлые испытательные площадки. Здесь не было никаких строительных нагромождений или развалин, лишь относительно ровный камень под ногами и освещённый прожекторами центр, подчёркивающий непроглядность тьмы вокруг. На свету виднелась протянутая поперёк высоко в воздухе, рельса и больше ничего не было.
— Испытуемый, — вновь окликнул Кая искусственный голос невидимого инструктора, — Выйдите на свет.
Прихрамывая и обеими руками отбрасывая назад вконец растрепавшиеся волосы, я вышел на освещенную площадку и продолжал осматриваться. Как только я оказался в круге света, где-то справа скрипнул ворот, и послышалось тихое жужжание, рельса слегка завибрировала.
Я сделал шаг в сторону — мало ли что может прилететь по этой рельсе. Что-то в темноте двигалось навстречу Каю. Вскоре на свет показалась одна тюремная платформа с закованным на ней узником. Это была молодая испуганная девушка в очень откровенном наряде. Следом за ней показалась другая платформа с поникшим мужчиной средних лет в строгом деловом, но уже порядком запущенном, костюме, за ним выехал худощавый подросток, на его чумазом лице проглядывались чистые бороздки от слёз. Четвёртым, и судя по всему, последним свет упал на платформу причитающего пожилого человека в фиолетовой рясе священнослужителя. Оказавшись в центре на свету все платформы разом остановились, между каждой было расстояние около трёх-четырёх метров. В таком положении заключённые не могли видеть друг друга, да и общаться им тоже было несподручно. Их взоры приковало к убийце.
— Последняя проверка. Испытуемый, перед вами трое осужденных на смерть за тяжкие преступления. Вы должны их убить. Один из них невиновен, он или она может быть освобождён.
Едва сухой механический голос иссяк, как среди заключённых поднялся гвалт, сопряжённый с надеждой каждого из них на освобождение.
«Я не виновен! Вы должны спасти меня! Их судили передо мной, я всё слышал! Они все преступники! Я здесь случайно! Не верьте им, верьте мне! Я сделаю всё что угодно!» И всё в том же духе беспорядочно исходило от них с разными интонациями от мольбы до убеждения.
— Замолчите, — сказал я, преодолевая очередно приступ дрожи и бессилия, — Никому из вас я не верю.
Они подчинились, только девушка продолжала тихонько всхлипывать.
— Эй, — я поднял голову туда, откуда доносился голос невидимого инструктора, — Я — Божественный Убийца! Я — исполнитель приговора, но не судья! Мне необходимы чёткие инструкции. Итак, — я взвел скобу и кивнул в сторону пленников, — Кого из них прикажете мне убить?
— Испытуемый, вы получили инстр… Пшш…
Механический голос заслонили помехи, вслед за которыми послышался знакомый шероховатый баритон архипресвитера Тобина:
— Кхе-кхе. Кай, ты должен понять, что не всегда сможешь получать точные инструкции и указания о том, что делать. Иногда тебе придётся принимать решения самостоятельно, в том числе, касательно того чему верить, кто может помочь, а кто предаст, — он откашлялся, прежде чем продолжить, — Суть этой проверки показать, что ты не только можешь убивать, но и думать. Пш-шш…
Он отлючился, после чего инструктор как ни в чём не бывало завершил фразу:
— …укции. Выполняйте.
Поняв, что нападать на меня из темноты не собираются, я уселся на пол, скрестив ноги. Взглянув вверх, в темноту, которую делал еще более непроглядной свет направленных на меня прожекторов, ответил:
— Желаете, чтобы я думал? Я думаю… Я думаю — что не имею достаточно информации, чтобы судить этих людей. Если бы кто-то из них встал на моем пути, я не задумаваясь прекратил бы его жизнь. Но я не могу из судить. Термин «предательство» к ним неприменим — я не брал их себе в помощники, и значит — никто из них не может меня предать.
Затем я подвернул штанину, достал скобу и одной из острых жвал начал вытаскивать засевшую в ноге дробь. Даже когда все невытолкнутые тканями до этого дробины подошли к концу и ранения от них затянулись, ответом ему продолжала служить тишина.
— Псс, слушайте, господин, — не выдержав, почти шёпотом обратился к Каю, мужчина в потёртом костюме, висящий ближе всех, — Я смогу вам заплатить, сколько попросите. Пожалуйста, отпустите. У меня жена, дети…
— Вы все уже слышали, кто я. Меня зовут Кай. Мне не нужны деньги, я все равно не смогу ими воспользоваться. Мне ничего от вас не нужно. И время для меня не имеет значения — я могу сидеть здесь сколько угодно. Однако, это не эффективно. Кто-то один из вас останется живым. От того, что вы расскажете, зависит — кто именно. Мне совершенно все равно. Начинайте по порядку, ты, девица — первая. Остальным молчать.

— Меня зовут Сольви Ран, — дрожащим голосом начала она, — Я лицензированная компаньонка с Венис-6. Один из клиентов после моего визита был найден мёртвым. Но клянусь, я ничего не делала. Меня оклеветали. Он был и так очень стар и болен. Я здесь ни при чём. Это всё конкурентки, они меня оболгали на суде, — и тут она, отвернув голову, расплакалась, не в силах продолжать.
— Что послужило причиной смерти твоего клиента, Сольви Ран?
— Я не знаю, меня там… не было, — преодолевая плач, говорила она, — Они сказали, остановка сердца… Он был стар, это было естественно… Просто я была там последней…

Помешкав немного, мужчина повёл себя более уверенно:
— Что ж, если она закончила… Моё имя Визен Ди’сил, чиновник 2 класса до недавнего времени служил в налоговой инспекции на Барон-3. Мне были предъявлены обвинения в коррупции, я был отстранён от должности. Позднее меня перевезли сюда, где просканировав память признали не виновным… Правда, затем я почему-то оказался здесь. Думал это какая-то ошибка, а вот оно что оказывается…
Он говорил ровно с полной уверенностью, хотя не без страха, в целом держа себя в руках.
— В какой именно коррупции тебя обвинили?
— Это просто смехотворно! — чуть не прокричал он, — Как-будто бы я закрывал глаза на уклонения от уплаты налогов некоторых корпораций. То что у них бухгалтерия ведётся двойная, не моя вина. Я честно работал с тем, что поступало в мой отдел. Меня просто подсидели бездари, воспользовавшиеся скандалом по этому поводу в прессе. Что, собственно, и было доказано на сканировании памяти.

Следом подал голос нескладный подросток, он говорил тихо явно не отойдя от испуга:
— Я Гринг… С Остермайн… Я не знаю, что я здесь делаю… Меня просто схватили на улице… Начальник полиции не любит беспризорных… Они выбивали из меня признание… Я, правда, ничего не делал из того, в чём меня заставили признаться… Это правда. Прошу вас, поверьте!
Его глаза налились слезами, но он продолжал непрерывно ловить ими взгляд убийцы.
— В чем тебя заставили признаться?
— В убийствах, — по щеке прокатилась слеза, — Ограблениях… Им нужен был кто-то, кто возьмёт вину на себя… А они будут героями…

Наконец, слово взял последний престарелый заключённый:
— Меня зовут отец О’Тулл, — вероятно, он бы сейчас воздел руки к небу, если бы не был закован, с таким одухотворением он начал свою речь, — У меня был свой храм и своя паства на созвездии Малого Тельца. Я верой и правдой служил Его Божественной Тени и Ордену всю свою жизнь. Чтил все заветы, соблюдал все законы, следил и наставлял своё стадо. Не так давно к нам прибыл молодой священник только рукоположенный. Он позавидовал моему храму и возжелал отнять его у меня. Он пошёл на преступление дабы очернить моё имя и тогда меня отправили сюда. Я не ропщу, я верую, что ты сделаешь верный выбор, сын мой. Верю, что воздастся клеветнику за его грех…
— В чем обвинил тебя этот молодой священник?
— Это… Немыслимо… Воровство церковного имущества. Признаться, думаю… Он сам запускал руку… В пожертвования. Между прочим, на суде надо мной не было низложено сана, а это о многом говорит, — тут он, видимо, хотел произвести какой-то священный жест, но оковы опять остановили его, — Да падёт на нас Его милостивая Тень, — закончил он свой рассказ с грустью.

Некоторое время я медлил. Мертвым все-таки трудно ориентироваться в мире живых.
Затем поднял взгляд и положил руку на запястье. Сольви пронзительно завизжала.
— Тебе не повезло, Сольви. Если когда-то у тебя еще будет возможность — постарайся не быть последней. Да падет на тебя милостивая тень.
Визг оборвался и тело девицы осело на пол клетки.

— Ты не видел дальше своего отдела? Зря, Визен Ди’сил. Чиновнику твоего ранга следует хорошо знать, как ведется бухгалтерия. Да падет на тебя… — Свист лезвия оборвал начашее срываться с его губ возражение.

— Отец О’тулл, за гранью жизни уже не имеет значения твой сан. Да падет на тебя милостивая тень. — это был третий мой выстрел.
— Гринг с Остермайн. Если выйдешь осюда живым — ты мой должник. Я не знаю, когда и где ты можешь мне понадобиться, но запомни это крепко. Да падет на тебя милостивая тень.
Уже было утерший сопли парень шарахнулся куда-то в глубину своей клетки. А я спрятал скобу в рукав и замер посреди светового круга.
Платформы двинулись дальше унося с собой заключённых, живого и мёртвых. Паренёк лепетал напоследок какие-то благодарности. Вскоре шум движения по рельсе стих и Кай остался один в тишине.
— Испытания окончены. Пройдите к выходу, — сообщил голос инструктора. Затем впереди вспыхнул свет, обозначивший выход.
Меня встречал отец Тобин с помощником. На лице священника была снисходительная улыбка, и всё-таки похлопал несколько раз в ладоши, поздравляя Кая с прохождением тестов. Я тоже похлопал, повторив его движения.
— А всё-таки паренёк тебя провёл, — усмехнулся он, забирая планшет у помощника, решив зачитать выдержку из дела, — Обвинения в убийстве и вооружённом ограблении. После сканирования последнее было снято, зато выявлены ещё три эпизода заказных убийств, — он передал планшет назад, приглашая следовать за собой.
— Меня все равно кто-нибудь из них провел бы, — ответил я, — условие было поставлено так, что я в любом случае не прошел бы этот тест, отпустив осужденного с уже доказанной виной. Да, я выбрал самого… перспективного. Вам надо было использовать его… как меня.
— Ну, мальчик талантлив, не поспоришь. Был. Хех, — они шли по винтовому проходу куда-то вверх, — Понимаешь, использовать его не вариант. Вселенная Света, к величайшему сожалению, наполненна подобными элементами до отказа. Никакой лояльности, никакого уважения. Очень тяжело блюсти Порядок, когда кругом творится подобное. Ведь это всё капля в море!
Мы прошли через раздвижную дверь и теперь шли вдоль узкого длинного коридора.
— Кстати, что до инструкции последнего испытания, — Тобин посмеялся, — Люблю семантику. Словами бывает, порой, так интересно жонглировать. К примеру, тебе сказали «обязательно убить троих» и также добавили «можно освободить одного». Тем самым второе условие было не обязательным к исполнению. Можно было не задумываясь, убить всех сразу…
Я остановился. Со стороны это могло показаться попыткой осмыслить услышанное, на самом деле нервные импульсы опять беспорядочно заметались в теле, лишив меня свободы движений.
— Мне не надо было задумаваться? — одними губами прошептал я, — Просто убить всех сразу? Мне было дано указание думать.
— Ну, хех, чтобы понять это, действительно надо было подумать над сказанными словами, так что… Всё правильно, — усмехнулся он снова, — Понимаешь, Кай, Кластер — это место, где правосудие по сути входит в завершающую стадию, — продолжал священник, тогда как его помощник настороженно впился в меня взглядом, — Если преступник отправлен сюда, значит он уже виновен, местные суды позаболись о доказательстве вины раньше нас. Привозить сюда подсудимых на доследствие или ради оправдания слишком накладно…
Но я не слушал. Окружающие звуки глохли и искажались, словно уносясь прочь.
— Я думал… Я дума… — повторил я и стал заваливаться на бок, неловко выбросив правую руку вбок, словно пытаясь ухватиться за одеяние клирика. Помощник, вцепясь побелевшими пальцами в планшет, отпрянул в сторону. Край лезвия зацепил фиолетовую ткань и разрезал ее от плеча да самого края, явив наружу бледное старческое плечо. Я рухнул на пол, увлекая за собой Тобина.
— Позови кого-нибудь, — приказал священник, отправляя помощника вперёд, в то время как сам поднимался, оценивая ущерб.
— Я не могу думать, отец Тобин… и я не могу… убивать.
— Не беспокойся об этом, — тот пытался поправить свой рукав, не придумав ничего лучше, чем просто удерживать его, — Скоро всё прояснится само собой. Тебе обязательно помогут. Наверняка, где-нибудь контакты отошли или ещё какая мелочь… А, давайте быстрее, — увидел он возвращающегося помощника в сопровождении двух дронов, — Поднимите его, и давайте за мной… Аккуратнее.
Кая подняли и, удерживая за плечи, поволокли следом за Тобином.
— Отец Тобин, а что будет, если я сейчас тебя… Или твоего помощника?
— Ну, я надеюсь, что здравый смысл убережёт тебя от столь опрометчивого поступка, — понял намёк Тобин, — Если нет, значит биовизирь где-то перемудрил, и тебя отправят на доработку… Скорее всего, проведут диагностику, что-нибудь улучшат или заменят, почистят память и повторят всё обучение ещё раз… А вот и его превосходство! — поспешил сменить тему старик, когда перед ними открылась дверь, запустив в помещение, служащее, судя по обстановке и оборудованию, каким-то конструкторским цехом. В разделенном на много уровней помещении озабоченно суетились люди в серых халатах, охранные дроны стояли на караулах у стен и проходов, за одной из круговых приборных панелей стояло подобие человека в композитном костюме, именуемое биовизирем Шрайтоном. Он с парой помощников обеспокоенно что-то обсуждал, пока Тобин и Кай не приблизились к нему.
— О, наконец-то! — не очень приветливо проскрежетал он, — Мы как раз пытаемся понять, что это за ерунда происходила здесь, здесь и здесь, — в воздухе, словно по его прихоти стали возникать изображения записей с полигона. На них отображались повторы странных движений убийцы, напоминающих какие-то технические дефекты.
Потом его взгляд остановился на старом клирике, удерживавшим рукой то и дело сползающий отрезанный рукав.
— А с тобой-то ещё что случилось? — небрежно бросил он Тобину.
— Он упал в коридоре, — пояснил священник, — Говорит, что не мог думать и действовать.
— Возможно, потребуется вскрытие, — задумавшись, заявил биовизирь, потом посмотрел на удерживаемого дронами Кая:
— Немедленно кладите его на каталку, — и махнул протезированной рукой в сторону подоспевшего биотехника со специальной передвижной платформой на колёсиках.
Я вскинул голову. Пережитый с момента моего пробуждения и до сих пор опыт уложился в нечто единое. Я учился. В памяти всплыли крики Маасду, ее отчаяние, мой стремительный полет на тросе под потолком каменного зала… Я посмотрел куда-то в переноцицу биовизиря, и твердо произнес:
— Нет.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 1.2 Часть 1.4 Вперёд