Часть 5.7 Чёрное пламя

Вернуться к оглавлению

Коридор мы прошли быстро и, поднявшись на механическом подъёмнике, оказались в следующем. Проходя мимо дверей, казалось, что я попал в подобие госпиталя в самом его худшем воплощении. Вскоре мы оказались в помещении, сильно напоминающем приёмный кабинет врача. Перед закрытой стальной дверью с наполовину стершейся, но угадываемой надписью «комната контроля» на стульчиках в ряд сидела небольшая очередь пациентов. Один из них был одет в смирительную рубашку, пристёгнутую к стене, и отчаянно пытался освободиться, из-за кляпа вместо криков он издавал лишь мычание, второй старик с аномалией нижней челюсти невозмутимо читал газету не менее чем столетней давности, а третий очередник, похоже, уже давно умер от истощения, его остекленевшие глаза смотрели в одну точку на потолке.
Здесь мой провожатый дал сигнал к остановке, положив руку мне на плечо, и удерживая в таком положении. Похоже, надо было дождаться своей очереди.
Я не был уверен, что попал туда, куда мне следовало бы направиться согласно заданию, однако не мешало бы разобраться, что здесь происходит. Похоже, на Кластере и понятия не имели, какой филиал биотехзоны находится на этой планете. Я остановился в стороне и пригляделся к ожидающим в очереди. Если первый не производил впечатления вменяемого, то взгляд второго выглядел довольно осмысленным. Я хотел было подойти, но твёрдая рука на моём плече остановила эту попытку, наклонившись, я поинтересовался:
— Кого или чего вы ожидаете? Я здесь первый раз, и совершенно не представляю, зачем меня сюда привели.
— Чтё вы тумаете о Липштатцой лиге, молотой чйеловек? — Свернув аккуратно газету, с нескрываемым интересов обратился тот ко мне со встречным вопросом. Под тусклыми красными огоньками аварийного освещения, а другое тут не работало, я разглядел нечёткие символы заголовков издания «Радовестник»: «Графство Реенталь заявило о нейтралитете», «Скоропостижно скончался Маркиз Тридфриг», «Королевские игрища будут перенесены на конечные сектора цикла», «Выборы в местные советы превысили явку в 75,6% избирателей». Датировка газеты осталась для меня загадкой — эти события могли произойти как вчера, так и тысячи лет назад.
— Я о ней не думаю — я ничего о ней не знаю… вы оттуда?
— Э, та, — помешкав, ответил он, поспешив замять тему. — Какойе совпатение. Йа сам размышлйал о том, зачем я зтесь и хотьйел обсутить свои измышльения с госпотином токтором обо всъём этом. В послетнее времья мне мнокого не хватает, — он утомлённо вздохнул, потрогав больную челюсть.
— Мы обречены! Мы все! — Вмешался в разговор прикованный пациент, расправившийся, наконец, с неумело поставленным кляпом. — Как мухи. Мы мухи! Эта грёбаная паутина, а паук за этой дверью! Он не щадит никого! Ах-ахаа-хааа!
— Не бутьте столь пьессимистичны, — отмахнулся от него старик. — Герр токтор разумный чьеловек…
Он ещё какое-то время попытался подбодрить закованного в смирительную рубаху, но тот отбрыкивался ото всех доводов, рассыпаясь в проклятиях, пока утомлённый старик не замолк.
Я обратился к связанному:
— Вы его уже видели? Того, кого вы называете пауком?
— Что? — Удивился он. — Нет! Уберёгал Риммарра… до сих пор.
— Почему — паук? Он пьёт вашу кровь?
— Что? — Уставился на меня связанный с гримасой крайнего раздражения. — Ты не врубаешься! Это не важно! Мы здесь умрём или станем как эти умертвия, — он мотнул головой в сторону моего провожатого, который за всё время беседы не проронил ни звука, даже его тяжёлое дыхание успокоилось и почти прекратилось, будто в неподвижном состоянии ему не нужно дышать.
— Что он с вами делает? И что это за место?
Привязаный чуть не взвыл от безнадежности, пожилой пациент хотел было вставить своё слово, но его оборвал световой сигнал над входом в «контрольную комнату». Створы железных дверей с пронзительным скрежетом разъехались. Великан за моей спиной активизировался, подталкивая вперёд.
— Ну, как всекта, затьержанных внье очьерети, — вздохнул старик и вновь развернул газету, будто вокруг творилась самая рутина.
Я понял, что попал в очередное скопище местных обитателей, но по-прежнему далёк от цели. Тем не менее, я шагнул вперед.
Внутреннее пространство «контрольной комнаты» было разделено на верхний и нижний ярусы. Сложно сказать для чего это место использовалось изначально, но сейчас оно являло собой обитель крайнего угнетения. Больничные перегородки, запахи гниющей плоти и сильных медицинских препаратов, тусклый красный свет. На койках, что мы обходили, лежали редкие пациенты или бездыханные тела, на многих следы крови и прочих жидкостей организма. Аккуратные швы перекликались с неровными надрезами и рваными ранами. Это место пробирало похуже биовизорских застенков с их бесчеловечными опытами, там соблюдались хотя бы стандарты чистоты.
Но самое прискорбное зрелище открылось мне, когда мой пленитель втолкнул меня круг ярких огней, освещавших импровизированную операционную. Скованный по рукам и ногам человек, глазами моливший о помощи, полулежал, невнятно артикулируя, со вскрытой головой пока некое существо манипулировало тончайшими инструментами в его голове. Это существо жалкое и тщедушное с виду отдалённо напоминало человека: редкие длинные локоны седых волос, словно паутина, ниспадали ему на плечи с морщинистого черепа, тонкое и дряхлое тело накрывал халат и полностью залитый застарелой кровью хирургический фартук. Когда оно повернулось ко мне, я увидел кислородную маску, натянутую на его лицо. Мне показалось, что я уже видел раньше эти черты лица, кого-то они мне отдалённо напоминали. Как только оно начало двигаться, я увидел как вместе с ним приводится в движение целый механизм экзоскелета на шарнирных опорах крепившихся к потолку – не было ничего неудивительно что столь старое и дряхлое создание нуждается в подобной поддержке. Его чёрные латексные перчатки выпустили манипуляторы, и вместе с этим будто успокоился и сам пациент. С этой секунды внимание «доктора» было всецело приковано ко мне. Холодный убийственный взгляд чёрных как смоль глаз впился в меня словно в очередную свою добычу. Существо поднесло руку тыльной стороной ладони к своей шее, куда было вмонтировано некое устройство, из которого тут же послышался шипящий замогильный голос, словно из дремучих заезженных видеозаписей:
— И где твой бог сейчас?
Понять издёвка это была или прямой вопрос не представлялось возможным — устройство имитации голоса плохо передавало интонацию, а по питбульскому прикусу недвижного старческого лица судить об эмоциональной составляющей не приходилось.
— У меня нет бога, — ответил я, но затем, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, добавил. — Но я могу стать богом для него!
Я поднял руку и одним выстрелом оборвал и без того едва теплившуюся жизнь его жертвы. Второго выстрела мне совершить не удалось — груда мышц, костей и нацепленного на них хлама навалилась сзади с тяжёлым протяжным выдохом. Мой пленитель повалил меня. Со стороны подбежала пара помощников в грязных чёрных халатах, они хотели было отнять скобу, но, поранившись, отступились:
— Плохой пёс! Опять забыл обыскать! — Прохрипел один из них, видимо, не мне.
— Эта штукия прямо в руку вошла — не отнять, — трусливо констатировал второй.
— Модифицированный? — Послышалось монотонное шипение, теперь «доктор» смотрел на меня снизу вверх. — Интересно. Лжебог подослал ко мне убийцу. Мне-то казалось, я нужен ему живым.
Он обернулся к операционному столу. На его лице не отражалось каких-либо эмоций. Был ли он раздосадован или гневился — оставалось загадкой. Он лишь подал знак, чтобы здесь прибрались, на что тут же вырос ещё один помощник, принявшийся выполнять поручение.
Со скрипом механизм переместил «доктора» ближе к моему лицу — на мне всё ещё неподвижно покоилось тело моего провожатого.
— Вот и попала ещё одна муха к чёрному пламени, — кажется, в его глазах разгорелось злорадство, когда он посмотрел в мои. — Думаю, провести вивисекцию. Интересно, расстроит ли малыша Руперта, что я поиграюсь с его игрушкой?
Я заметил, как один из первых подбежавших ко мне помощников принёс электропилу, на его лице были защитные очки. «Доктор» казался мне смутно знакомым, но сколько ни напрягал я память, точно не мог вспомнить, где я его видел. Мой пристальный и спокойный взгляд привлек внимание помощника:
— Смотрите-ка, он совсем не боится! Первый раз такое вижу!
— Это вам стоило бы бояться разрезать то, о чем вы представления не имеете, — ответил я, снова вгляделся в сморщенное лицо «главного», и спросил: — Ты кто?
Вместо ответа он странно на меня посмотрел, а потом бросил короткий взгляд на своего помощника. Почти сразу я почувствовал усердный пинок по своим рёбрам.
— Это не вежливо, — услышал я нравоучительное хрипение над головой. — По этикету так не положено. Являться без приглашения, портить «сырьё», требовать назваться вперёд своего представления, грубить и «ты»-кать хозяину, старшему к тому же тебя по возрасту! — Напоследок он подкрепил свои слова новым пинком.
— Разрезав меня, вы все взлетите на воздух, или, что более вероятно, если учесть, где вы находитесь — вас завалит землей. Подземное сооружение будет разрушено. Если такова твоя цель — продолжай. А бить меня бесполезно — я нечувствителен к боли. Впрочем, и к этикету тоже.
Едва я договорил, как надо мной навис помощник с электропилой, он, не дожидаясь приказания, принялся за работу и отсёк мою правую руку до половины предплечья.
— Хм, — недоумевал он, отбрасывая руку. — А где кровища?
Слабое сияние по линии среза словно оживило внимание «доктора», он вновь придвинулся ближе, активнее отдавая приказы жестами. Мой пленитель, наконец, слез с меня, давая подняться, но по-прежнему не собирался выпускать из своих лап.
— Интересный экземпляр, — раздалось горловое шипение из докторского динамика. — Как же, где это Руперт нашёл такого?
Я видел, как помощники наспех готовили операционный стол, от предыдущего «пациента» уже не осталось и следа.
— Ты находишься с Рупертом во вражде? В таком случае, тебе не стоит уничтожать меня, потому что мне нужен именно Руперт.
Он даже не взглянул для ответа, вместо этого передо мной вновь вырос коренастый помощник-хрипун, без предисловий ударивший меня под дых.
— К хозяину обращаться только на «вы», словами «хозяин» или «доктор». Уразумел?
Странные у них здесь методы преподавания хороших манер. Тем не менее «доктор» не особенно заинтересовался моими словами, быть может он уже давно привык, что жертвы готовы идти на любые уловки и увещевания лишь бы отсрочить тот момент, когда попадаешь под его мясницкий нож. Если и можно его заинтересовать, то лишь чем-то нетривиальным, правильно подбирая слова.
— Мёртвым все равно, как к кому обращаться. Во имя Его Божественной Тени, вы все обречены. Режьте, — ответил я, и они перешли к делу.
Следующие десять минут, после того как надо мной проехал сканер, доктор делал отдельные надрезы, словно что-то проверяя, при этом внимательно разглядывая мой снимок в мёртвой тишине. Вблизи он был ещё уродливее, сквозь дыхательную маску я видел на его коже застарелые шрамы от ожогов, которые тянулись по шеё и уходили под одежду. Наконец, в какой-то момент я увидел как надо мной выехала круглая пила. Видимо, доктор таки решился на серьёзное вмешательство. Вскоре я почувствовал некоторое раздражение в груди. Судя по тому, что операция проводилась без наркоза, он догадывался о том, кто я, либо слухи о его бесчеловечности оказались не просто слухами. Что-то хрустнуло, вполне вероятно, это были мои рёбра, сам я не мог посмотреть вниз — зафиксировали меня со знанием дела — однако даже со своего ракурса углядел как раскрыли мою грудную клетку.
Доктор отложил хирургический домкрат, которым расширил разрез и теперь изучал мою анатомию. Ассистирующие операцию помощники несколько растерялись от увиденного, но доктора зрелище по всему тронуло не особо. Он взял изящный тонкий скальпель с отходящим от него проводом и принялся за своё одному ему только ведомое дело, при этом издавая какие-то хрюкающие звуки. Затем я услышал новые шаги. Некто обратился к доктору:
— Золотые врата пали, хозяин.
Тот отнял руку от манипулятора и поднёс её к горлу:
— Нужно больше времени, — прошипело из динамика. — Поднимайте всех.
Вместе с этим неизвестным из залы ушло ещё несколько шаркающих пар ног. Скорее всего, кроме меня и него, здесь осталось не больше одного-двух подручных. Некоторое время он продолжал подробное изучение моих внутренностей, пока его вновь не прервали:
— Хозяин, фанатики миновали обводной канал. Если им повезёт, скоро они будут здесь.
Доктор отложил от себя инструменты, похоже, услышанное ему не понравилось, раз он оторвался от любимого дела.
— Он с ними? — Прошипело горло существа.
— Во главе.
На минуту воцарилась полная тишина, сквозь которую слышалось отдалённое гудение генераторов и стоны пациентов.
— Скажи, божественный убивец, — шипение было обращено ко мне. — Ты пришёл за мной или за ним?
— Я не знаю, кто ты, — ответил я хрипло, потому что повреждение грудной клетки уже не позволяло голосу сохранять прежнюю силу. — Я говорил тебе, что ищу Руперта.
— У меня уже нет возможности проверить, — я увидел его уродливый лик над собой, он смотрел в мои глаза, словно пытаясь разглядеть за ними что-то. — Модифицирована ли твоя центральная нервная система? Обладаешь ли ты собственным мышлением или ты запрограммированная машина?
— Я не задавался такими вопросами, я выполняю свою задачу. А удовлетворение чужого любопытства в неё не входит.
Если тот, о ком они говорили, является моей целью — чем ближе он подойдет, тем лучше. Взрыв вмонтированного в меня устройства мог произойти в любое мгновение, и я спокойно ожидал этого, понимая, что выполню свое задание. Я закрыл глаза, словно готовился впасть в криосон. Но вместо этого я почувствовал, как мои раны затягиваются — доктор снял держатели по краям разрезов. По-видимому пока он преследовал академические цели, изучая моё функциональное строение, не пытаясь вносить изменений или вмешиваться в отдельные системы. А, быть может, он разгадал заложенную бомбу и предпочёл не рисковать. В любом случае очень скоро я выглядел и чувствовал себя так, словно никакого вмешательства и не было.
— Хозяин! — Гавкнул один из помощников, с громким металлическим лязганьем ворвавшийся в операционную. — Вам надо уходить. Умертвия не справляются, наши обращаются против них и бьют в спину.
— Я встречу его здесь, — прошипело из динамика доктора. — Освободи это и можешь бежать, жалкий трус.
После некоторых колебаний возле меня закрутился хромающий помощник, он торопливо ослаблял хомуты и расстёгивал застёжки. Обе ноги, рука могли свободно двигаться, последними он ослабил крепления шеи и головы. Закончив своё дело, он, недоумевая, глядел то на меня, то куда-то в сторону, словно пытаясь сообразить, что делать дальше. Наконец, услышав в отдалении гомон, он дрогнул и побежал, ковыляя и гремя железом.
Поднявшись и осмотревшись, я увидел полное запустение вокруг. Большинство приборов и инструментов было выключено, над дальней стойкой с полками набитыми всевозможными препаратами склонился тщедушный доктор. Мой пленитель — здоровяк в уродливой маске — недвижно стоял там же, где ранее повалил меня на пол, похоже, сейчас он был не более чем частью интерьера. Даже свет вокруг стал намного тусклее.
Между тем, где-то впереди среди лабиринта коек и занавесей слышалось приближающееся движение. Похоже, интервенты не проявляли особенного милосердия, так как пациенты до того тихо лежавшие один за другим вскрикивали и замолкали насовсем. Неподалёку прогремел взрыв. Возможно, вторая группа нападающих не стала искать обходных путей.
Не оглянувшись на «доктора» и его ассистента, я, беспрепятственно подобрав свою отсечённую конечность, пошел на шум. Нападавшие вряд ли могли повредить мне, и если во главе их идет нужный мне Рупрехт — тем лучше. Почти сразу на меня буквально вывалился старик с проблемной челюстью предположительно из Липштадтской лиги. Он ошалело взглянул на меня, в его руках было нечто вроде шила порядком заляпанного кровью.
— Ты жиф! — Вопрос это был или восклицание осталось не ясным, так как он не стал задерживаться и оторопью заковылял прочь, казалось, не особо разбираясь в направлении.
Следующий кого я встретил была пара садистов, которые вели себя, словно дети в кондитерской. Они шумели сильнее прочих нападающих, и не особо торопились приканчивать пациентов «доктора». Одно из безвольных умертвий ворочалось на земле, лишённое только что всех конечностей, и безуспешно старалось выполнить последний полученный приказ.
Рядом раздался взрыв — кто-то подорвал лёгкую наступательную гранату. Крики раненых разлетелись, как и часть перегородок снесённых ударной волной, в месиве мерцающей красной полутьмы пробежало несколько силуэтов. Как мне казалось, нападающие уже были повсюду, как бы обтекая мою позицию, продвигались к операционной.
Разобраться в творящейся сумятице возможным не представлялось. Атакующая сторона не атаковала, а просто бесчинствовала, почти не встречая сопротивления. Те, кому бы положено сопротивляться либо тщетно махали руками, словно потерявшие управление механизмы, либо пытались отползти в сторону, где их настигали другие, а то и свои же, чтобы в итоге терзать все, что попадалось под руку. Я взвел скобу и направился сквозь эту копошащуюся толпу, быстро, но внимательно скользя взглядом по лицам в сумраке. Иногда мне приходилось пользоваться скобой — если кто-то пытался совершить надо мной акт вандализма.
Очень скоро всё движение начало успокаиваться — последние рабы доктора были убиты или бежали, его подопытные умерщвлены. По большей части для последних это казалось милосердным, но вряд ли нападающие руководствовались милосердием. Я шёл вместе с победителями. Похоже, они либо плохо знали друг друга, либо им было наплевать: если не огрызаюсь — значит не враг. Тем более толпа набралась разношёрстная, некоторые, словно под наркотиком послушно следовали за остальными, тупо уставясь перед собой, готовые исполнить любой приказ. Вскоре вся толпа оказалась там, откуда я несколькими минутами ранее ушёл — вооруженные чем попало люди обступили площадку, на которой годами творились самые невообразимые ужасы: операционную лабораторию, в которой сумрачным гением создавались биомонстры. Можно было подумать, что народ решил расквитаться безумцем за все его злодеяния. Тот сидел на своей подвеске перед группой людей явно не местных, одетых хоть и в потрёпанную, но добротную одежду и вооружены они были не тесаками, прутами и заточками, а лучевым оружием и ударными шокерами. Почти все они стояли спинами, тех, что обступили доктора, я видел полубоком, на некоторые лица были натянуты шейные платки, другие успели обрасти бородами за прошедшее время. Даже под яркими лучами операционных прожекторов идентифицировать цель среди этих людей было нельзя.
Между тем происходило что-то странное. Доктор почему-то не пытался сопротивляться, хотя в его руках был зажат какой-то прибор, лицо его, если можно так сказать, было напряжено до предела, словно сопротивляясь неведомой воле, в то время как сам он сидел неподвижно.
— …рат. Не сопротивляйся, и всё кончится быстро… — В чём-то пытался убедить его один из людей Риммарры или же он сам. Никем другими эти люди быть просто не могли.
— Смерть! Убейте его! — Выкрикивали из толпы, тем самым заглушая для меня речи, ведущиеся в центре площадки. — Сжечь Пламя!
— Смотри как… друзей собралось ради… сколько из них… отблагодарить тебя за…?
Один из них попытался вырвать из рук доктора прибор, но тот с гримасой муки на лице не сдавался. Не успел я что-либо предпринять, как его взгляд выловил меня из толпы (я уже протиснулся в первый ряд) и вцепился в меня, как будто пытаясь что-то мне рассказать. Я мог интерпретировать его взгляд только как «убей!». Но кого он хотел, чтобы я убил? Нападавших? Его самого? Я покачал головой, продолжая выискивать в толпе нападавших тех, кто управляет этими людьми — или тем, что от них осталось.
— Именем законного короля! — Один из людей в центре поднёс к голове доктора прозрачный технологический контейнер, пока другой вызубрено декламировал. Жертва совершенно не сопротивлялась, хотя по лицу скорее читалось обратное. Возможно, доктора успели чем-то парализовать?
— Доктор Блэкбёрн, вы приговариваетесь к отсечению головы от туловища и дальнейшем заключении под стражу во благо вашего бога и короля Риммарры и народа Созвездий вверенного провидением на его попечение…
Блэкбёрн. Чёрное пламя. Я вспомнил галерею бюстов прошлых владельцев лечебницы перед кабинетом профессора Галта. Блэкбёрн был там, черты лица доктора, показавшиеся мне знакомыми, принадлежали ему, в этом не оставалось никаких сомнений. Неужели наверху даже не подозревали, что все двадцать лет прошедших после пожара и бунта он был жив?
Пока «судья» коротко описывал суть злодеяний, за которые судят доктора, обращаясь то к нему, то к толпе, «палач» надел на голову приговорённого странный контейнер, через прозрачную переднюю стенку которого можно было наблюдать его лицо.
— … сим его божественной волей должно привести приговор в исполнение без промедления. – после этих слов он посмотрел куда-то в сторону, я уловил его взгляд — там впритык к толпе стояло четверо одетых так же, как и группа в центре, потом «судья» кивнул «палачу», и тот привёл в действие свой странный агрегат. Внутренняя полость, в которой находилась голова доктора, стала заполняться какой-то жидкостью, однако приговорённый не начал захлёбываться. Когда контейнер заполнился, что-то в нижней его части щёлкнуло, после чего послышался разрыв и хруст. Тело доктора обвисло на подвеске, выронив из рук неизвестный прибор, «палач» продолжал держать контейнер за боковые ручки, голова продолжала находиться на том же месте. Из аккуратного разреза на шее брызнула кровь, но не фонтаном, как это должно было быть, а тонкой чахлой струйкой, что говорило не в пользу здоровья «доброго доктора». Всё это действо вызвало восторг у зрителей.
По-видимому, самого «короля» здесь не было, хотя возможно, ему было бы соблазнительно взглянуть на расправу над… Собственно, кем мог бы являться для него этот определенно лишившийся рассудка бывший доктор? Я продолжал сканировать толпу, и, возможно, мой взгляд и поведение отличали меня от остальных, либо напуганных до полусмерти, либо разгоряченных запахом свежей крови.
— Дело сделано, — выдохнул «палач» едва слышный из-за шумящей толпы. К группе в центре присоединились остальные из числа «неместных», что там происходило, было не разобрать. Кто-то бросил: «сжечь здесь всё». И вся «королевская команда» двинулась на меня.
— Дорогу, — один из них повысил голос, и толпа безоговорочно расступилась, я также пропустил их.
Они проходили мимо, лица у всех по-прежнему были закрыты наполовину одеждой, на одном даже был надет респиратор, они носили хорошее сукно и кожу, на разгрузках достаточно гранат и боеприпасов, оружие держали не как попало, а профессионально — они напоминали отряд опытных наёмников. Некоторые из них явно приметили, что моя персона выделяется из толпы, но ничего не предпринимали. Возможно, приняли за одного из подопытных доктора, который переметнулся к победителям. Мимо прошёл и «палач» со странным контейнером в руках. В операционной осталось только двое бойцов, они активно устанавливали заряды. Пациенты, похоже, в большинстве своём также смекнули, что надо уходить.
Недолго думая, я направился за ними, прислушиваясь к фразам, которыми они перебрасывались. По всей видимости, они хорошо знали, зачем приходили и куда теперь направляться. Также именно они производили впечатление наиболее осмысленных обитателей этого места. Так подумал не я один, и вскоре вокруг меня брела следом за ними толпа пациентов. Это место было разорено, а вскоре будет и разрушено — оставаться не имело смысла, впрочем, возможно, некоторыми двигал отнюдь не разум, а только лишь стадный инстинкт.
— Обратный-то путь полегче, хех, — послышалась реплика со стороны наёмников.
— У меня все ходы записаны, теперь не заплутаем, — услышал я другого.
— Лишь бы герцог приб…
— Тоброе, молотой чйеловек, — под боком у меня возник неизвестно откуда странный пожилой пациент, с которым я имел честь общаться в «очереди» к доктору. — Вы я вишу в топром зтравии.
Из-за него я не расслышал последней фразы наёмника, после чего они замолчали, а мой знакомый не умолкал, говоря о «варфарарском повьедении», «угасаньии свьеточа науки и гиганта мысльи» и «крушеньии натешт на вызторовльенье». Я был совершенно солидарен с ним в том, что надежд на выздоровление у него нет. Как нет их и у всех остальных, которые окружали меня, неся людским течением вместе с собой.
Тем временем мы шли мимо через настоящее поле боя, пол узких переходов, коридоров и залов был усеян осколками, выбоинами, оплавленными воронками, повсюду лежали в основном бездыханные тела детищ безумного гения. Многие из них даже в нефункционирующем состоянии внушали ужас, «умертвия», как были названы эти теперь уже не люди, а существа, являли собой воплощение самых низменных страхов и извращённой фантазии вкупе с медицинским гением Блэкбёрна. Примитивная нейрохирургия, трансплантация, инвазивные внедрения инородных тел. Нормального человека вывернуло бы наизнанку, взгляни он на одного такого уродца, каких здесь лежало немало – плоды многих лет безустальной работы. Я был лишен чувств, включая брезгливости, и сейчас спокойно отметил это, увидев, как кто-то отвернулся к стенке и его вырвало. Для чего доктору понадобилась целая армия подобных существ? Безмозглых исполнителей без собственной воли? Повторять по большей части одно и то же — это не то, чем бы занимал себя подлинный гений. Быть может, он хотел защититься? Быть может, он все эти годы готовился именно к этому дню? Цепочку моих размышлений прервала очередная реплика от моего разговорчивого попутчика, его, похоже, не слишком волновало, что ему не отвечают.
— …совсъем измьенился, вырос, окреп. Не то, что тогта. Впрочьем, воспитаньием он и раньше похвастать не мог. Помньиться в Нойэ Сан-Суси я как-то имьел чьесть поснакомьиться с его матушкой керцогиньей Шавани. Есльи память мне не исменьяет, это был прийом в чьесть возвращения атмирала Транца… или Ситтьенхофьена. Но не суть…
И дальше он пожаловался о том, как ему подали вино 12-летней выдержки вместо 25-летней, и что юный наследник заносчиво относился к гостям на протяжении всего вечера, а напоследок к тому же обозвал их свиньями.
— А есчо погота была премьерзкая. Притворный мьетеоролог у них в то врьемя никута не готился.
Тогда я взял его за плечо — крепко, чтобы не вывернулся — и оттащил в сторону:
— Как сейчас имя наследника?
— Которохо? — Выразил недоумение он. — Насльетников всьегта хватало, отних только насльетных принцев пьервых в очьерети твое.
— Того, который обретается здесь!
— А фы не знаетье? — Невозмутимо отреагировал старый пройдоха. — Насльетный принц Рупрехт, хотья он не очьень-то горит желанийем остафаться насльетным, а метит на мьесто брата.
Мимо оторопью пробежали остававшиеся позади наёмники – похоже, они завершили работы по минированию. Старый дворянин предложил вновь присоединиться к общему потоку людей и не отставать от головного отряда, так как неизвестно, когда принцу взбредёт в голову подорвать всё это место.
— Ты знаешь, где он сейчас? Где он скрывается? Это его люди? Кто-то из его приближенных?
Внезапно он взорвался приступом смеха, мы как раз проходили по навесному мосту. Под нами простиралась пропасть с огненными проблесками внизу, всё, что нас от неё отделяло, состояло из узких труб и листов дырявой жести приваренных друг к другу. За этот стратегический переход совсем недавно велась ожесточённая борьба, о чём свидетельствовали разбросанные тела и их отдельные фрагменты, а также дополнительные дыры в этой и без того ненадёжной конструкции. Причиной смеха оказался соскользнувший с обрыва бедолага впереди, активно махавший руками, не иначе как в попытке улететь. Похоже, кто-то грубо толкнул его в узком месте моста и он не удержал равновесия. Смешным это показалось не только моему спутнику, но и ещё нескольким попутчикам, из-за чего кто-то излишне остроумный решил повторить выходку, толкнув своего соседа, но тому в одиночку летать не захотелось, из-за чего он схватился за другого, и теперь уже двое неслись на встречу неизбежному. В прочем во второй раз номер оказался не настолько смешным, и зачинщик навлёк на себя взгляды порицания.
— Ах, на чьём мы остановились? Принц? Он гтье-то тут вперьети. Люти в масках с ним. Бог знает зачьем ему нушен был токтор, но тепьерь он вьероятно покиньет всьех этих несчастных.
Подумав, что не стоит дальше рисковать и заставлять эту шаткую конструкцию выдерживать вес моего тяжелого декарбонизированного тела, я наметил впереди, на том берегу надежную опору и выстрелил скорпионом. Прихватив под мышку «аристократа» я прыгнул вперед. Позади раздались смешки, под которые мы пронеслись над пышущей жаром пропастью, и вскоре я подтянул тросик, поднимая себя и свою перепуганную ношу на твёрдую поверхность. Подобные выкрутасы привлекли внимание не только пациентов, ко мне, оторвавшись от колонны, подошло два наёмника, один из них держал оружие наготове.
— Назовитесь, — последовал от них чёткий приказ.
— Граф Оттон, — без промедления ответил напуганный «аристократ».
— Кай, — ответил я.
— Это всьё он, я тут ни при чьём, — поторопился оправдаться граф.
— Забавно, — с сарказмом сказал один из наемников. — Что это такое? — Он указал на моё оружие.
— Это неотъемлемая часть моего модифицированного тела, — ответил я.
— Модифицированного? Ещё один докторский выродок. Дай-ка посмотреть, не боись верну! — Он схватил меня за запястье, и попытался вытащить лезвие.
— Это невозможно, — ответил я. — Вам же сказано — неотъемлемая. Я не могу вам его передать.
— Полагаю, это излишне, мы польше так не бутьем, — снова встрял названный граф.
— А я так не полагаю, — ответил наемник. — Докторским уродцам веры нет, — он подал знак своему напарнику. – Надеюсь, с основами оказания первой помощи вы знакомы.
Напарник достал из-за пояса внушительный боевой топорик, пока его товарищ продолжал оттягивать к себе мою руку. Вокруг края пропасти, у которого мы находились, уже образовалось небольшое столпотворение. Часть наёмников также отделилась от головной колонны, поднимавшейся по склону, и наблюдала за всем с расстояния.
Завязалась драка. Просто так отдавать верного скорпиона у меня не было никакой мотивации, посему я, как следует, лягнул в пах сначала того, что с топориком, а потом и второго, причем бедолаге не повезло, и он, кувыркаясь полетел в пропасть. Выстрелив ему вслед, я умудрился подхватить его за шиворот — амуниция его была крепкая. Подтянув его вверх, так, чтобы ему было слышно, да и всем остальным тоже, я произнёс:
— Не имею намерения причинять вам вред.
В ответ от обоих посыпался поток брани и угроз. В разговор вступил ещё один вольнонаёмный стрелок, который держал меня на прицеле в 10-15 шагах выше по склону:
— Положи, где взял, и, может быть, ты даже останешься в живых, — пациенты между нами расступились, чтобы не попасть под огонь.
Я взглянул вниз. Наемник, хоть и был, очевидно, не робкого десятка, все же струхнул и крикнул:
— Слышь, ты, вытащи меня, а? Я ж тебе ничего…
— Точно, ничего, — сказал я и подтянул его наверх.
— Я никак не могу остаться в живых, так что не тратьте патроны, или что у вас там…
Едва наёмник, которого я отпустил, встал на твёрдую землю, я почувствовал что-то необычное. Словно голос Божественной Тени в моей голове шёпотом произнёс: «убить его». Потребовались доли секунды чтобы понять по реакции наёмников, что они тоже услышали этот голос, в следующее мгновение я почувствовал, как крепкий армейский нож входит в мой живот, снизу пронзая диафрагму, устремляясь к кровяным насосам в груди — это был тот, кого я только что пощадил. Едва встав на ноги, он сильным ударом пырнул меня ножом и подсечкой отправил прямиком в пропасть.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 5.6 Часть 5.8  Вперёд