Часть 5.6 Путь во тьме

Вернуться к оглавлению

В тишине где-то журчала вода, подтачивая грунт, да тихо постукивали вылетающие из-под моих ног камешки, когда я отталкивался от стен расщелины. Однако постепенно по мере моего продвижения вниз, мрак начинал приобретать багровые оттенки. Тьма уже не была кромешной — её словно подсвечивало снизу подземное пламя. Слабые красноватые отблески заскользили по стенам.
Дальше съезжать было небезопасно: температура заметно подскочила, а всполохи снизу выглядели как раскаленная лава. При спуске мне встретились несколько ответвлений этого провала, часть из них была слишком узка, либо труднодоступна для людей без профессиональной оснастки. Тем не менее, один из тоннелей, отходящий от основного ствола шахты, выглядел относительно удобным и доступным. От догорающего факела было мало толку – он освещал только себя и мог погаснуть с минуты на минуту, так что я без сожаления кинул его вниз и двинулся дальше почти на ощупь. Под ногами встречался мусор явно не природного происхождения – ясно, что местные хотя бы пользовались этим маршрутом. Впрочем, вскоре неровный пол сделался совершенно пустым, слоистые стены на ощупь были гладкими, словно тоннель образовали вымоины. Через минуту на моём пути предстало первое разветвление без каких-либо видимых намёков на то, каким маршрутом пользовались до меня. Предстояло выбрать куда идти: направо через трещину или продолжить идти прямо по тоннелю. Я ощупал стены и пол, рассчитывая обнаружить хоть какой-нибудь намек на то, куда здесь ходили до меня. Потом я замер, прислушиваясь — где-то капала вода.
Я решил идти прямо, тоннель тянулся монотонно пустынный, по пути попадались ещё трещины, но они были уже, и взрослому человеку через них было не пройти. Наконец, впереди исчез свод, и я вышел на более широкое место. Где-то здесь тёк ручей, отдавая сернистым запахом. Когда-то это место было руслом реки, но теперь по дну текла лишь узкая полоска пахучей жижи, вблизи которой грязь засасывала, как на болоте. Здесь было влажно, на сводах серпантином висели чахлые представители местной флоры, подъедаемые светящимися червями. Тусклый свет, тем не менее, давал представление о немалых масштабах этой подземной полости. Я вышел, по-видимому, из одного из старых рукавов исчезнувшей речки, отсюда было видно, что далеко не единственного. Это место начинало казаться, куда большим и сложным, неудивительно, что без проводника сюда не рекомендовали соваться — на обследование всей системы могут уйти недели, месяцы… Золотые врата, Чёрное Пламя, их ищет моя цель, если верить россказням аборигенов, уже немало времени. Да и есть ли они, в самом деле? Вполне возможно, что они всего лишь порождение больного рассудка кого-нибудь из местных обитателей или самого принца…
Я отошел, чтобы ноги не вязли в болотной жиже, и вызвал в памяти карту сооружений. Сейчас я понял, что вряд ли за столь короткое время у меня получится отыскать мою цель, а значит, я должен выполнить вторую часть плана — взорвать комплекс, вернее, основные технические сооружения, отвечающие за очистку воздуха и поддержание жизни. Чем обширнее будут разрушения, тем меньше вероятность, что помощь сможет подоспеть вовремя. Я начал прикидывать путь к «сердцу» комплекса, руководствуясь направлением и своей памятью, которая у меня была значительно улучшена стараниями биовизирей. Набросать маршрут отсюда без разведки тоннелей не представлялось возможным, самым оптимальным вариантом было возвращение тем же путём.
Назад я шёл всё в том же мраке чуть не на ощупь, едва различая всё, что дальше двух-трёх шагов от меня. Проходя очередной изгиб каменного рукава, я услышал неестественный звук впереди. Удар камешка о камень, шарканье по пыльной земле. Впрочем, сам я издавал не меньше шума. Я замер, прижавшись к стене и прислушиваясь. Здесь у меня имелось преимущество — декарбонизированные мышцы не уставали от долгого стояния в одной позе, так что я мог не шевелиться и даже звук дыхания не мог меня выдать. Тот, кто крался коридором, тоже остановился, и на какой-то момент наступила почти полная тишина, лишь издали доносилось тихое журчание воды. Я рассчитывал на то, что человек, так или иначе, даст о себе знать — движением или звуком. Я не собирался обнаруживать своего присутствия пока, потому что разговоры с этими сумасшедшими были бессмысленны. Я хотел проследить, куда он пойдёт — по-видимому, он тут не первый раз.
В тишине где-то за поворотом послышались короткие звонкие постукивания — я слышал раньше такие из уст местных уродцев крайней степени истощённости. В ответ на это оттуда же донеслись тихие перешаркивания, какая-то деятельность творилась за изгибом каменного рукава и ясно было, что впереди меня ожидает встреча с не менее чем тремя людьми. Среди далёких отзвуков послышалось, как кто-то крадучись шёл в мою сторону. Человек почти не издавал звуков, я увидел его очертания он двигался уверенно, почти беззвучно, на его ногах были мягкие чуни, в руках наготове как копьё он держал металлический прут. Он подошёл довольно близко, чтобы можно было догадаться, что у него завязаны глаза, и он ориентируется только по звуку. Вскоре он подошёл настолько близко, что мог поразить меня своим незамысловатым оружием, сравнявшись со мной, на секунду он задержался и продолжил идти уже от меня. Впереди же характер шумов изменился, оставшиеся там люди начали удаляться.
Я дал ему отойти подальше, но не так, чтобы потерять его из виду, и осторожно ступая, двинулся следом. Я старался не производить шума, но, конечно, не мог быть совсем беззвучным, тем более, в отличие от него, я носил сапоги на тяжелой и твердой подошве. Мелкие камешки хрустели у меня под ногами, так что вскоре человек с копьём понял, что за ним кто-то идет. Тем не менее, виду он не подавал. В темноте передо мной маячил большой мешок, который он нёс на спине. Тот изрядно прохудился, и из него что-то высыпалось.
Такое поведение было не свойственно людям. Как правило, они дорожат своими жизнями. Но эти, казалось, утратили и страх, и интерес к собственному существованию. Я нагнулся и пошарил у себя под ногами, чтобы понять, что этот живой труп тащит в мешке. Порошкообразная субстанция, липучая. По запаху содержит серу, нечто вроде… пороха.
Заметив моё промедление, человек тоже остановился и звонко усмехнувшись прохрипел:
— Прощай, лжебог!
Это был смертник с мешком взрывчатки за плечами, похоже, уже решивший закончить свою миссию — похоронить меня под завалом.
— Прощай, — ответил я, и, развернувшись, хотел направиться прочь, но грохот, раздавшийся оттуда, где ещё недавно копошились люди, остановил этот порыв. Ударная волна быстро накрыла меня пылью, сделавшей зрение окончательно бесполезным.
Теперь мне предстояло выбираться из каменного тупика. Острые обломки заполнили проход почти до самого верха, приходилось продираться между сдвинутыми с мест глыбами, некоторые из которых угрожающе покачивались. Останков безумных смертников я не заметил — впрочем, в царящей здесь темноте я все равно ориентировался на ощупь. Постепенно проход вернулся к своему первоначальному состоянию — то есть, по нему снова стало можно идти, а не продираться. Я продолжал прислушиваться. Скорее всего, грохот и ударная волна должны были насторожить обитателей этих подземелий.
Второго взрыва так и не последовало. Когда я, наконец, смог выбраться на ровную землю, то оказался в тоннеле с таким низким потолком, что двигаться вперед можно было, только сильно пригнувшись к земле. Пыль всё ещё мешала видеть, приходилось, ощупывая шершавую, будто из известняка, стену, осторожно пробираться под уклон к свету. Под ногами хлюпала вода, впереди едва мерцал огонёк мягкого василькового оттенка. Подобравшись ближе, я понял, что это местная люминесцентная флора. Здесь образовалась настоящая почва, в которой прорастали витиеватые побеги химически активной травы. Прикосновение к сияющим листочкам оставило на моей руке тоненький налёт некоего вещества. Эта трава тянулась шлейфом вдоль бегущего под уклон ручейка, уходящего туда, откуда я только что выбрался. Дальше пришлось карабкаться вверх — занятие крайне неэффективное, когда земля под твоими руками и ногами каждый раз сползает под большим весом. Проход становился уже, иногда я тёрся спиной о потолок, в одном месте пришлось буквально распластаться, чтобы пролезть дальше. Но все старания были вознаграждены — наконец, моя рука вместо очередного уступа почувствовала пустоту и затем нащупала более горизонтальную поверхность. Когда я выбрался и смог оценить обстановку, то понял, что вылез из ответвления другого тоннеля, плавно уходящего вверх. Здесь всё ещё нельзя было встать в полный рост, но было куда просторней. Ручей брал своё начало где-то выше, уходя в расщелину, из которой я выбрался. Но был путь и вниз, куда бежала вода.
Сейчас мне было немного легче ориентироваться, так как во время подъёма на меня налипло много светящейся пыли, которая теперь сыпалась с меня, стоило только пошевелиться.
Понимая, что станция находится выше всех этих подземелий, я выбрал направление вверх и пошел туда. Идти по относительно ровному, плавно поднимающемуся полу тоннеля было легко. Люминесцентная пыльца подсвечивала мне дорогу достаточно, чтобы я мог уверенно шагать в достаточно быстром темпе. С другой стороны, она же превращала меня в светящийся в кромешной темноте призрак.
Просторную пещеру заполнял туман. Вода конденсировалась на сводах и стекала тоненькими струйками по стенам, превращая пол в земляное месиво. Вокруг меня заклубилась легкая дымка — оставшийся сок растений вступал в тепловую реакцию с водяным паром. В зале, куда я попал, стали заметны следы деятельности людей — слишком уж ровной была земля под ногами. Невдалеке я увидел громоздкий силуэт, и по приближении к нему распознал сначала огромный ковш, а потом и полностью всю громаду экскаватора. Он намертво увяз в грязи, и его уже начала разъедать коррозия. Но пока еще защитное покрытие в основном сдерживало разрушение металла.
Неожиданно земля под моей ногой зашевелилась. Что-то похожее на червя, которых местные добывали для пропитания, скользнуло в непосредственной близости. Возможно, это была одна из так называемых «ферм»? Долго над этим думать не пришлось, так как активность под моими ногами и вокруг них мгновенно усилилась — одна довольно крупная особь, толщиной с руку, попыталась вцепиться в меня… Оттолкнув червя ногой, я запрыгнул на подножку экскаватора и дернул на себя дверь. Она, конечно, уже успела приржаветь немного, и мне пришлось постараться, прежде чем она отвалилась, рухнула наземь, и я смог залезть в кабину. Я пробежал руками по панели управления, нажал кнопку запуска, на случай если батареи сохранили заряд. Двигатель, конечно, не ожил — но тусклый свет фар осветил пространство снаружи и позволил оглядеться в кабине. Здесь все сохранилось нетронутым — на широком сиденье была постелена какая-то ветошь, из угла за приборной панелью торчал букетик искусственных цветочков, а на рычаге болталась низка то ли бус, то ли сушеных ягод. Я пригляделся повнимательнее — нет ли каких дверок и ящичков, в которых можно было найти что-нибудь, оставленное прежними хозяевами этого землеройного монстра. Старые болты и гайки, разводной ключ — всё, что не рассыпалось или ломалось от прикосновения — были моей добычей. Наверное, где-то должен быть и ящик с остальными инструментами. Неразборчивые наклейки с вульгарным содержанием украшали свободные места на панелях кабины. Обратив внимание наружу, я увидел неподалёку ещё один брошенный рабочий агрегат — вероятно, буровую установку, позади которой вздымалась мощная колонна пара. С другой стороны, если смотреть из кабины, в отдалении было видно что-то наподобие балок или рей, выпирающих из стены пещеры.
По-видимому, строительство было начато оттуда, но затем, было брошено из-за неудачного бурения. Я открыл дверь с той стороны, откуда были видны балки, и широкими шагами побежал к торчащим из стены конструкциям. Это оказался внешний каркас одного из блоков, он соединялся с пещерой без каких-либо зазоров, по всей его длине от одного конца до другого не было ни намёка на проход. Во время основного строительства здесь явно была оставлена брешь, но с тех пор кто-то сумел достроить стену из оставшихся материалов — это было видно по грубой без соблюдения должной технологии сварки, кривым подпоркам и неровной кладке. Однако даже этот криворуко выстроенный участок пока служил свою службу исправно — на мои усилия стена не поддавалась. Осмотревшись вокруг, я не обнаружил никаких иных искусственных или естественных проходов ведущих за стену. Между тем под моими ногами вновь стало явственно ощущаться движение. Поставленная для укрепления свода стена хоть и продолжала служить своей цели, однако большого интереса для меня не представляла. Я вернулся к экскаватору, и, прихватив разводной ключ, пошел к буру. Возможно, с его помощью можно будет расширить запечатанный проход, или же проделать новый. Слой шевелящейся массы под ногами был не очень толстый, и, как я понял, черви не представляли для меня опасности, разве что путались под ногами — в прямом смысле этого слова, — пытаясь присосаться.
Положение буровой машины было не лучшем, чем экскаватора: гусеницы увязли в рыхлом грунте, и она заваливалась в сторону огромной воронки, из которой валил пар. Из-за этого пара корпус заржавел гораздо сильнее. Дверца в низенькую кабину, где водитель мог только полулежать, была приоткрыта. На ручке висели рабочие перчатки, на панели управления лежали блокнот с севшей батареей, ланчбокс и всякая мелочёвка, на сидении был рабочий жилет. Складывалось впечатление, что рабочий просто отошёл ненадолго, но так и не вернулся назад. Это могло также обозначать, что, думая вернуться через пару минут, он не выключил все приборы, и теперь они полностью посадили батареи. Понажимав пару тумблеров, зажигание и различные кнопки панели управления, я убедился, так оно и есть — механизм не издал ни звука. Впотьмах — а тусклый свет от экскаватора сюда почти не доходил — я нащупал створы дверей машинного отделения на корпусе, не с первого раза, но они поддались, обнажая внутренности моторно-ходового агрегата. На удивление, ощупывая детали и узлы, я почти не обнаружил следов коррозии — отсек был отлично герметизирован от проникновения пыли и влаги в ходе работ. Обойдя буровую, я ощупал мотор и с другой стороны. С каждой из сторон я обнаружил по две рабочих и две запасных энергоячейки, все они оказались подключены, а, следовательно, совершенно разряжены, одна же вообще опасно вздулась.
Первым делом я подумал снять батареи с бульдозера — но их заряда не хватило на запуск двигателя там. Тем не менее, я решил вернуться и посмотреть, нет ли там запасных батарей. С этим делом пришлось изрядно повозиться, я не с первого раза нашёл нужное отделение у этой махины, к тому же, её внутренности, как и корпус, сильно разъела ржавчина. Передаточные агрегаты страдали от старения металла, окисленные клеммы проводов пришли в негодность. В общем, неудивительно, что это чудовище не завелось — оно было безнадёжно разрушено. Энергобатареи покоились ровными рядами между накопителей двигательной установки. Все рабочие батареи по показателям были полностью истощены, резервные отнюдь оправдали мои надежды, из пяти только две находились на критической отметке, у остальных индикаторы стояли на жёлтой полосе. Ещё три гнезда пустовали — кто-то забрал из них батареи давным давно. Возможно, для моих целей тоже хватит трёх штук.
Под тяжестью только одной батареи ноги быстрее вязли в грязи, из-за чего приходилось торопиться. Присоединив все батареи, я сделал ещё одну попытку завести бур. Заряд проскочил, и двигатель ожил. Корпус машины затрясся. Я плавно двинул вперед рычаг управления ходом, и гусеницы начали не спеша месить земляную массу. Немного побуксовав на месте, буровую качнуло с неестественным шумом с левого борта, пещера наполнилась надсадным скрежетом, а я почувствовал крен налево. Я прекратил попытку двинуться с места и, едва приоткрыв дверь, понял, что проблема с гусеницей — её сорвало, один конец смято лежал под передним колесом, нижняя часть застряла между колёс, одно из которых из-за чрезмерной нагрузки, изогнувшись, таранило соседние. Заглушив двигатель, я покинул кабину, чтобы оценить степень повреждений. Смятые диски, разорванные звенья, повреждённые валы и куча грязи забившейся в трещины. Эта машина теперь своим ходом точно не поедет. Во время беглого осмотра, я заметил, что между передними колёсами под самим конусом бура что-то прикреплено, подобравший под агрегат я нащупал толстый трос, намотанный на катушку. Без сомнения это была лебёдка, её, видимо, использовали для того чтобы вытаскивать машину, если она застрянет. Ходовую мне не починить, но, быть может, я смогу использовать эту штуковину для того, чтобы подтащить бур к стене. Я снова вылез, чтобы найти подходящее место для крепления троса лебедки. От стены отходили стальные опоры, показавшиеся мне наиболее подходящими. У меня не было уверенности, что именно получится — подтащить бур или выломать это сооружение. Я обвязал трос вокруг одной из балок, и вернулся в кабину бура. Мотор лебедки напрягся, я почувствовал толчок — машина сопротивлялась, колёса, пришедшие в негодность, тормозили процесс. Однако мало-помалу бур начал двигаться навстречу стене. За работой мотора, тем не менее, я не слышал, как под напрягшимся тросом жалостливо скрипела сталь опорной конструкции. Из пазов через которые балки входили в стену сыпалась пыль и мелкие камни. Проехав в общей сложности метра два, машина замедлилась.
Через монитор и по приборам водитель бура обычно видел и мог оценить обстановку снаружи, однако либо они не работали либо камеры и датчики снаружи пришли в негодность. Причины торможения я не видел и потому выставил мощность на максимум, чтобы преодолеть невидимое препятствие. Но вместо этого я ощутил новый толчок, уже в обратную сторону, как будто трос оборвался. Вслед за этим последовал удар и скрежет металла о металл. Обычно подобное не сулит ничего хорошего, я вновь выключил зажигание и вышел осмотреться. Под буровым конусом была подмята стальная балка с отходящими от неё корявыми обломками арматуры. Впереди к туману добавилось пылевое облако, из-за чего пришлось подойти по вспаханной земле к стене почти вплотную чтобы увидеть, что небольшая её часть была просто выдернута и теперь валунами валялась под ногами, другая часть, лишившись опоры, просто обвалилась под собственным весом в образовавшуюся брешь. Тем самым передо мной зиял v-образный пролом. С моей стороны после отключения экскаватора итак наблюдался недостаток света, но на той стороне тьма была абсолютной.
Лезть по узкому коридору было неудобно. Я то и дело натыкался на обломки камней, металлических конструкций и еще какого-то хлама, неразличимого в темноте. Под ногами что-то хрустело, пошарив рукой, я нащупал сохранившийся целиком человеческий череп. Отшвырнув его в темноту, я двинулся вперед, чтобы поскорее убраться из зоны возможного обрушения тоннеля.
Вдруг земля снова задрожала. Мне на голову посыпалась пыль и каменная крошка. Взрыв был сильный, но далёкий, определить точное направление я не мог. Я продолжал двигаться по тоннелю, который принимал всё более зловещий облик — явный самострой с элементами декора каннибалов: кости были повсюду, старые, сухие, ломкие, женские, мужские, взрослые, детские. В пути я натыкался на небольшие опасные лазы и замурованные, как предполагал, намеренно, проходы. Казалось, идти вперёд было крайне неразумно — назначение этих тоннелей оставалось крайне расплывчатым, однако сворачивать с маршрута почему-то казалось ещё менее оправданным.
Я почувствовал его внезапно, как это бывает, когда скоба вонзается в сердце. Позади меня в каких-то паре метров, там, где я только что прошёл, послышалось тяжёлое долгое дыхание чего-то, что выше меня ростом. Обернувшись, я увидел силуэт крупного человека, он словно механически тянул свои лапищи ко мне, при этом скребя ногами по земле и выдыхая воздух со свистом астматика. Едва ли он мог подкрасться, скорее я прошёл мимо, не заметив его на фоне стен. Я замер — возможно, этот человек был абсолютно слеп. Мое преимущество состояло в том, что я не мог выдать себя дыханием. Он продолжал странно водить руками, постепенно приближаясь ко мне. Несмотря на то, что он был намного крупнее меня, я мог бы без труда убить его одним выстрелом, но не торопился. Возможно, он сможет доставить меня в их логово или к выходу отсюда. Я ждал недолго, затем его мощная узловатая рука ткнулась в мое плечо.
— Твоя идёт за мой, — шипение и рычание сопровождали эти ломаные между вдохами слова. Теперь можно было заметить ,что на его лицо натянуто какое-то подобие намордника, а на глаза надвинуты электронные окуляры. Волос на голове у этого громилы похоже не было, а одежда представляла странное нагромождение лохмотьев и ремней.
Я был вынужден идти перед ним. Он передвигался по тоннелю неожиданно быстро — похоже, знал его хорошо,- к тому же он, скорее всего, мог неплохо видеть в этой почти кромешной темноте. Несколько раз я обо что-то спотыкался, но он только кряхтел и толкал меня дальше, повторяя свое то ли приглашение, то ли приказ — идти вперёд.
Пропетляв немного в этих странных руинах, мы подошли к широкому дверному порталу, занавешенному грязными полосками полиэтилена, за которыми горели тусклые огоньки. Громила привычно толкнул меня внутрь, где передо мной предстало некое подобие цирка уродцев. По скамьям вдоль стен сидело пять с небольшим человеческих особей с разной степенью хирургических вмешательств. Три с половиной из них оглянулись на меня: один со снятой верхней частью черепа пустил слюни, второй оскалился то ли от радости, то ли от боли, потому как из его головы торчали стержни, соединённые леской с лицевыми мышцами, полтора других, играющих в карты, только небрежно хмыкнули, сразу вернувшись к своему прежнему занятию. Из-за больничных перегородок доносилось тяжёлое дыхание и тихие стоны от боли, или наслаждения, или и того и того вместе. Тусклые красные лампочки давали достаточно света, чтобы разглядеть всю убогость обстановки, а неприятный запах подсказывал, что где-то неподалёку что-то или кто-то разлагается. Впрочем, надолго задержаться здесь не пришлось, мой спутник подталкивал меня вперёд через другую грязную лоскутную плёнку. Оглянувшись на громилу, я понял, что он тоже прошёл через не одну операцию: его намордник с тянущимися за спину трубками был продолжением лица, а окуляры похоже заменяли глаза. В красном свете вид этого пыхтящего чудовища казался особенно устрашающим.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 5.5 Часть 5.7  Вперёд