Часть 5.4 Коридоры

Вернуться к оглавлению

Ближайшим переходом в блок «Цэ» должен был быть тоннель через минус второй этаж, у начисто разорённых фармакологических лабораторий. Однако вместо тоннеля я увидел мост. Порода провалилась в пустоту, что могло быть вызвано пожарами и взрывами, либо случиться из-за просчёта строителей комплекса. Разрушения тянулись от столовой до следующего перехода между блоками. Мост уходил в полную темноту, и что находилось с обеих его сторон, сложно было сказать. Построенный из того, что нашлось под рукой, он соединял фрагменты тоннеля, обвалившегося метров на восемь, и не внушал особого доверия своей надёжностью. В конце перехода факел освещал небольшое пространство, рядом в тени кто-то сидел.
Когда я уже было хотел миновать несчастный мост, до меня долетел какой-то звук. Где-то совсем рядом неизвестный напевал о маниакальной тяге к расчленению, стилизованной под детскую весёлую песенку. Голос неизвестного доносился, казалось, из самой бездны. Взглянув вниз, я понял, в чём дело: некто карабкался вверх по склону. Тусклый фосфоресцирующий огонёк, достаточный, чтобы видеть выбитые ступени и удобные выступы, болтался над его головой. За плечами у него была сумка. Он выкарабкался из-за обломанной стены, перевёл дух и, насвистывая свою песнь, побрёл в блок «Д». Меня он не заметил. Зато я разглядел в мягко-голубом свете подвешенной на проволоке медицинской колбочки молодого мужчину в таких ветхих лохмотьях, что невозможно было понять, чем они были раньше. Его лицо было грязно, а волосы растрёпаны. С аналитической вероятностью 92% он не являлся моей целью.
Однако чтобы исключить и оставшиеся восемь процентов, я неслышно последовал за ним. Догнав певца, я крепко взял его за плечо:
— Риммара? — То ли спросил, то ли просто сказал я, чтобы проверить его реакцию.
— Боже мой, где? — Растерялся он, резко обернувшись, от чего лямка оборвалась, и сумка упала у моих ног. — Что? Кто? — Ошеломление прошло, испуг начал убывать, когда он огляделся по сторонам: кроме меня рядом никого не было.
— Я ищу человека с таким именем, — ответил я.
— Не смешно! — Вырвался он.
Нахмурившись, молодой человек нагнулся, чтобы подобрать свою ношу. Из приоткрытого отделения что-то выползало, трогая меня за ногу. Что-то с усиками, маленькими жвалами и множеством крошечных лапок. Впрочем, далеко ему уползти не удавалось — парень ловко подхватывал расползавшихся личинок и вновь засовывал в свою сумку. По-видимому, именно за ними он и спускался в провал.
— Ну, так что скажешь? — Повторил я вопрос, когда он закончил собирать в мешок свою добычу.
— Люди таких имён не носят, — категорично заявил он, намереваясь уйти.
— У меня другая информация, и потом, когда я первый раз назвал это имя, твоя реакция была другой. Так что советую рассказать, что знаешь — иначе не ты будешь есть свои мигусли, — я кивнул на его мешочек. — А наоборот.
— Кто ты вообще такой, человече? — С вызовом бросил он. — Не знать Освободителя? Катись назад к своему пламени.
Он не намеревался продолжать разговор и, уже пристроив сумку за спину, поворачивался чтобы уйти, когда я поймал его скобой за горло:
— Поверь, тебе лучше не знать, кто я такой. Где этот «освободитель»?
Его, мягко говоря, сильно испугал этот ход, и он некоторое время, пребывая в истерическом состоянии, дёргался, пытался вырваться, скулил, не воспринимая никаких слов. После очередного вопроса как будто наступил просвет, и он внятно выкрикнул единственное:
— Мне-то откуда знать!
Это не было похоже на ложь, однако уйма времени уже была потрачена напрасно. Решив больше на разговоры не тратить времени, я снял с проволоки этого парня слабо светящуюся колбочку и решил проверить провал на предмет какого-нибудь неизвестного мне хода.
Я спускался по камням и вручную выбитым ступеням. Вблизи свет раздражал — он освещал всё в метре от себя, но мешал видеть дальше, «засвечивая» обзор. Неудивительно, что парень меня не заметил. Сверху упал камень, ударив в плечо, срикошетил в стену и летел ещё метров десять, если судить по звуку. Парниша явно расстроился после допроса с конфискацией и теперь швырялся камнями. Ещё один минус света — он меня видел, а я его уже нет.
Впрочем, вскоре я коснулся ногами твёрдой, относительно горизонтальной поверхности и отошёл с «линии обстрела». Провал оказался не таким простым, как на первый взгляд. Надо мной сводом висел огромный пласт крепкой вулканической породы, под ногами были более мягкие осадочные слои. Оттуда, где зияла бездна, до меня доходил шум бурлящей воды — подземная река прогрызла своё русло. В этом сочленении слоёв породы, где я сейчас находился, могли быть обширные полости, одна из которых и была рядом.
К счастью, мне не пришлось щуриться сквозь мглу. Кто-то предусмотрительно утыкал стену с неравными интервалами колбами, в которых, подобно моей, ворочались светящиеся черви. Некоторые, правда, почти угасли, видимо, «светоэлемент» издох. Ими была отмечена тропа, ведущая в пещеру под блоком «Д». Но был и другой путь: крутые криво выбитые ступени спускались дальше вниз к реке.
Заметив тропу, я решил сначала спуститься дальше вниз. Этого хода на плане не было, боле того — не было даже упоминания об обрушении. Я продолжил спуск, осторожно ступая по острым камням. Никакого поручня или даже веревки не было и в помине, не говоря уж о свете. Но в том, что под моими ногами рукотворная тропа — сомнений быть не могло.
Ступени вывели к пещере, образовавшейся из-за вымывания мягких пород. В слабом свете моей колбочки я видел стены, выступающие продольными слоями. Ступени закончились, но откос продолжался дальше к реке.
Рядом со входом болталась незамысловатая конструкция с длинной, сплетённой из обрывков одежд, верёвкой — наверное, служащая для поднятия воды. Здесь было влажно и совсем темно, если бы не отобранная у парня колбочка с червем-светляком.
— Кто это тут у нас тут такой тяжёлый пожаловал? — Старческий голос ехидно прозвучал из тьмы. Обращались ко мне.
Я поднял свой свет, чтобы осмотреться. Старик находился дальше зоны видимости.
— Меня зовут Кай. На каком основании вы делаете вывод о моем весе?
— Тяжёлый шаг, — просто ответил он. — Ты новенький? Не слышал тебя раньше. Тесак Уолли послал?
— Если повара наверху зовут так — то да. Он меня, выражаясь вашими словами, — послал, — ответил я, направившись было туда, откуда доносился голос.
— Хэ-хэй! Стоя смирно, — мне в грудь тычком ударился конец длинного металлического прута, другой конец вместе с его хозяином оставался во тьме. — Ни шагу, а то полетишь ласточкой в тёмную. — Пропасть была в шаге за моей спиной. — Нет никакого Уолли Тесака. Его зовут Пит. А тебе, похоже, здесь не место. Давай назад и с песней, чтоб я слышал.
— Пит так Пит, — спокойно ответил я, и, пропустив конец прута под мышкой, потянул его на себя.
— Шутки шутить вздумал, — сурово произнёс голос из темноты.
При этом арматура резко выскользнула из руки. Кому другому рёбрами она ободрала бы её, сорвав кожу, но мои ткани тут же начали восстановление. Последовавший за этим тычок в грудь, был сильнее первого и заставил меня отшатнуться на шаг.
— Не доводи до греха. Желторотым новичкам тут делать нечего, — слова звучали с напряжением в голосе. Старик явно не хотел вытолкнуть меня в пропасть, но и пропускать дальше тоже.
— Мертвые не шутят шуток, — ответил я, не собираясь отступать. — Ты кто такой?
И тут я понял, что, в случае чего, у меня всегда есть источник света — слабое свечение поврежденных тканей способно было разогнать кромешную тьму вокруг.
— Я? Я хранитель, — многозначительно прозвучал ответ. — Настолько желторот, не знать даже такого. Возвращайся наверх пока ещё можешь.
— И что же ты хранишь тут, в темноте и сырости?
— Да ты, слышно, туповат, — усмехнулся мой невидимый собеседник. — Я охраняю фермы… Ты бы лучше б вернулся и там б у пастыря Понедельника или апострафов поспрошал, чтоб людей от дел не отвлекать. Эти обычно азы желторотым преподают… Главное проводникам не попадайся — эти в пламя. Пропадёшь или сгоришь.
— Фермы меня не интересуют.
Я немного отступил, чтобы дать невидимому охраннику убедиться, что не собираюсь напирать на него, и продолжил:
— Но вот от дел я тебя немного поотвлекаю. Кто такой этот пастырь и апострафы? И почему он мне не встретился?
— Мне почём знать? — Он отвёл конец прута от моей груди немного назад, и теперь тот не угрожал вытолкнуть меня в пропасть, хотя… теперь не нужно было тратить время на размах для финального тычка.
— Любой, наверное, мог тебя направить к храму. Но не похоже, чтоб ты умел разговаривать по-человечески. Видит Бог, я само спокойствие, но даже я вот настолько был близок, чтобы отправить тебя на встречу к Принцу.
— Полагаю, вам следует направить меня именно туда. Я ищу Принца.
Мой собеседник какое-то время молчал, словно что-то переваривая для себя, прежде чем строго сказать:
— Я тебе в этом деле не помощник. Не душегуб я. Хочешь — сигай в Тёмную, но сам. Она тебя быстро на пляж вынесет. Увидишь там своего Принца в белых одеждах. Будит он судить за добро и зло твоё при жизни. Но не думай, — похоже, старик потрясал кулаком в этот момент, — Не думай, что за своё малодушие ты не понесёшь от него кары!
— Не думаю, что это тот принц, которого я ищу. Мне нужен живой человек, а не тот, кого вы думаете, что встречаете после смерти. Рупрехт. Он же…
— Нет принца, кроме Принца! — Возмущённо вскричал старик, металлический прут угрожающе надвинулся ближе. — Уходи прочь, богохульник!
Я подумал, что этот старик в самом деле отличается завидной выдержкой, если он до сих пор не столкнул меня с узкого уступа. Существование этой фермы давало понять, почему здешние обитатели ещё не перемерли с голоду, но для меня и это место было тупиком. Я развернулся и полез назад к переходу. Когда я поднялся до хлипкого моста, в мои глаза буквально хлынули потоки света — после кромешной тьмы, царившей в пропасти, глаз жадно замечал самый слабый рассеянный свет, сочившийся сверху.
Убедившись, что мост может выдержать мой вес, я осторожно ступил на него. С каждым шагом конструкция жалобно скрипела, но в остальном оказалась надёжной. Главное было не промахнуться в промежутки между трубами и досками. На другом конце у догорающего пламени поднялась тень, попутно выронив что-то из рук. Высокая плечистая фигура перегородила дорогу.
— Спасибо, что воспользовались услугами нашей переправы, — густой басовитый женский голос обращался ко мне. — Теперь обсудим условия оплаты.
— У меня ничего нет, так что вам придется пропустить меня так, — ответил я.
Впрочем, в руках у меня оставалась баночка со светляком. Если она захочет, могу оставить её.
Какое-то время она медлила, что-то обдумывая, потом слегка наклонилась, рассматривая меня. Даже в тусклом мерцании колбы черты её лица были далеки от любых стандартов привлекательности.
— А ты смазливый малый, — она ладонями обхватила мои плечи и начала их поглаживать. — Уверена, вместе мы что-нибудь придумаем.
Уголки её губ медленно приподнялись при этих словах.
Я покачал головой:
— Не получится. Я не смогу доставить того удовольствия, на какое вы рассчитываете.
Она обхватила меня одной рукой и повела меня вперёд. Её улыбка стала шире, а голос стал чувственнее и настойчивее:
— О, не переживай об этом. Ты сможешь. У меня есть для тебя сюрприз, — многозначительно произнесла она.
Мы прошли мимо её стула с разбросанными на нём самодельными маленькими человечками, потом завернули в какую-то каморку, служившую вместилищем остатков разного инвентаря и чистящих веществ. Удивительно, что они вообще сохранились в этой свалке. Прикрыв дверь на тяжелый примитивный засов, сделанный из толстого металлического прута, она подошла вплотную:
— Повернись и наклонись, моя козочка, — хрипло и похотливо зашептала она почти в мое ухо. Затем, не в силах ждать, она грубо развернула меня, прижав к стенке.
Это оказалась не вполне женщина. Во всяком случае, лишний комплект инструментов у неё имелся.
— Расслабься и получай удовольствие, дорогуша.
Одного только она (или он) не учли — моя униформа не предназначена для частого снимания… то есть, техники ее, конечно, стянуть могли — но сейчас, в темноте, наощупь, — это было весьма непростым делом. Сластолюбица нетерпеливо сопела за моей спиной, пытаясь если уж не отыскать застежки, то разорвать ткань, сквозь зубы приговаривая:
— А ты молчаливый, мне нравится. Строишь из себя недотрогу? Запеленался по самое не могу. Ничего, сейчас, ещё немного… Извини, что попорчу костюмчик, — я услышал звук разрезаемой одежды.
Насчёт одежды Брайзон не давал мне инструкций. Безусловно, я вполне мог бы выполнить задание и без неё, но раз уж меня каждый раз отправляли одетым — значит, так надо.
— В этом нет необходимости, — ответил я, немного отступив от стены и высвободив правую руку. Мне даже целиться не было необходимости — лезвие коротко свистнуло, и острые жвалы ухватились за уже обнаженное достоинство. Она взвизгнула и дернулась от неожиданности:
— Ух, любишь пожёстче?
Я что-то почувствовал: она рукой пыталась сделать что-то ниже спины, не предусмотренное моим руководством по эксплуатации и обслуживанию.
— Надо было послушать меня — мертвые не врут. Теперь ты получай удовольствие, если можешь, — и сжал жвала сильнее.
— Давай полегче! — Пробасила она, почувствовав кровь, та рука, что прижимала меня к стене, теперь ухватилась за скобу, пытаясь ослабить хват. — Нежнее с этим. Не хочется мне увечить такого красавчика.
Попытка неправомочного вторжения прекратилась, однако у пояса я почувствовал касание лезвия.
Отпускать её так просто я не собирался. Сама напросилась.
— Ты не можешь причинить мне вред. Так что убирай свой нож, — ответил я, не ослабляя хватки.
Я развернулся к ней, поправляя одежду. Всмотрелся в лицо, сочетавшее мужские и женские черты одновременно.
— Я тут совсем недавно и мне необходимы сведения об одном из обитателей. Будешь рассказывать — оставлю тебе твою жизнь и твой… прибор. Иначе, знаешь ли, я и не таких безобразных убивал. И не знал жалости.
— Ты тот ещё извращенец-садист, да, — засмеялась она мне в лицо. — Думал напугать Ингвару этим откровением? Ты такое же мясо, как и другие, единственное твоё достоинство — красивая мордашка.
— Принц Рупрехт. Он же Риммара. Еще его тут считают спасителем, освободителем… Мне надо знать, где он находится.
— Ты что пустой внутри? Где страх? Где любопытство? Где злость? Где твоя похоть? — Она наклонилась глаза к глазам, я чувствовал её неровное нетерпеливое дыхание на своём лице. — Мы вроде делом занимались, а ты будто не здесь, не со мной. Риммарра? Его здесь нет. Нет с нами. Только ты и я. Скажи, что хочешь этого. Скажи!
— Мёртвые не хотят, — ответил я, отталкивая её в угол и одновременно возвращая скобу себе. Лезвия оставили довольно глубокие порезы, и врядли она сможет в ближайшее время утолять свою страсть. Говорить бесполезно — только время терять. Я снял с двери засов и вышел наружу.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 5.3 Часть 5.5  Вперёд