Часть 5.3 Среди безумцев

Вернуться к оглавлению

Коридор уводил меня к корпусу «Д». Лампочки с этой стороны либо не работали, либо были разбиты даже в защитных кожухах. В переходе не было ничего кроме старого мусора, шуршащего под ногами. Казалось, в нём завелись какие-то насекомые. Наконец, я упёрся в другую баррикаду. Она была сложена не намного лучше, зато психи не скупились на материалы и перегородили весь проход, а сверху в потолок упирались ржавые каркасы больничных коек.
Крепко упершись ногой в выступ бетонной стены, я выстрелил скобой, подцепив одну из коек, и дернул на себя. Она скрипнула, царапая потолок. Я дернул сильнее, и металлическая рама с грохотом вырвалась со всего места и полетела на пол. Лязг разнесся по коридору.
Убедившись, что образовавшаяся брешь достаточна, чтобы в нее пролезть, я протиснулся внутрь. Куртка на спине уцепилась за какой-то торчащий штырь, послышался звук раздираемой ткани. Ещё что-то с той стороны завала поползло вниз, громко шурша. Где-то вдалеке глухо лязгнула дверь и послышался быстрый топот нескольких пар ног. Они удалялись в разных направлениях. Поднявшись и пройдя до конца перехода, я увидел в медицинский пост. Его стёкла были давно разбиты, а сами рамы с решётками были перекошены или оторваны. Дверь, поскрипывая, медленно возвращалась в привычное положение. Заглянув за стойку, я увидел лежаки среди разбросанного мусора — только что кто-то был здесь, я их спугнул. У поста сходились два коридора, защитная дверь, перекрывающая один, лежала тут же у стены, другая была распахнута настежь, открывая вид в сумрачный тоннель. Там недалеко теплился огонёк, высвечивающий вход в одну из палат.
Я пошел к этой палате. Теперь, когда мусора на полу было меньше, мои шаги стали практически неслышными. Подойдя к этой освещенной палате, я заглянул внутрь. Помещение было завалено разным медицинским мусором. Осколки разбитых склянок и банок, ампулы, использованные шприцы — всё это было будто вывалено из раскуроченных лабораторных шкафов. Возле стены из пола торчал обрубок трубы, рядом валялась перевёрнутая раковина. Другую часть помещения скрывала полупрозрачная занавеска, из-за которой доносился тихий храп.
Я сделал шаг. Услышав предательский хруст под моей ногой, обитатель комнаты прекратил храпеть и завозился. Из темноты донеслось испуганное женское «Кто здесь?».
— Я пришел с той стороны и ищу Риммару.
— Не подходи, конченный ты психопат! — В голосе ощущалась угроза.
Мне надо было увидеть их лица, я приблизился и отодвинул занавеску, чтобы впустить в это убогое обиталище немного тусклого света. Сбоку из темноты откуда-то снизу в меня вошло что-то острое.
— Больной ублюдок, — голос однако шёл от фигуры впереди. — Я всех предупреждала!
Маленькие ручки отпустили лезвие и исчезли за занавесью.
Это нисколько не помешало мне рассмотреть находившихся в комнате людей.
Напавшая на меня женщина угрожающе сжимала в руке осколок стекла.
— Где этот… больной ублюдок? — Спросил я.
Вместо ответа она с диким воплем бросилась в атаку, полоснув острием мне по горлу. Следующий отчаянный удар пришёлся бы мне в грудь, но я перехватил руку нападавшей и отбросил её в сторону. Отскочив к стене, женщина всё ещё сжимала обмотанный с одного конца кусок стекла, однако вновь нападать не торопилась. За ней у занавески пряталось какое-то небольшое существо. Лица женщины во мраке и за длинными грязными волосами видно не было, на ней висела старая больничная роба, порядком потрёпанная. Тёмный угол комнаты представлял собой берлогу со сложенными матрасами, ветхими одеялами, обломками мебели и ещё чем-то, к чему приглядываться совершенно не хотелось — этим и ограничивалось всё оставшееся здесь пространство.
Убедившись, что моей цели тут нет, я, хрустя битым стеклом, покинул комнату и направился дальше по коридору, держа оружие наготове. Большинство дверей дальше были выбиты, на них самих и в косяках остались глубокие следы и вмятины от тяжёлых инструментов и грубой работы. Эти помещения были заброшены, через пять таких комнат я вновь заметил чьё-то присутствие. Тихое невнятное бормотание раздавалось из палаты с сохранившимся на двери номером «Д29″. Через проём сочился слабый мягкий свет, исходящий от подвешенной низко под потолком прозрачной банки. В ней шевелилось и переваливалось нечто светло-голубое, освещая трёх человек, сидящих вокруг груды камней, служащей подобием очага. Первым оказался старец с длинной бородой и завязанными глазами, вторым — неопределенного пола и возраста человек, настолько исхудавший, что он напоминал скелет обтянутый кожей, с дрожащей нижней челюстью. Третьим был выглядевший самым молодым и здоровым парень, тоже одетый в какие-то лохмотья. Он склонился над очагом, пытаясь высечь искру древним способом. Рядом стоял котелок — видимо, с чем-то съедобным. Бормотание же, состоявшее из бесконечно повторяемого»он идёт», исходило от женщины в дальнем неосвещённом углу. Она стояла спиной и говорила в стену, изредка всхлипывая.
Единственным, кто заметил моё появление, оказался парень. Он ненадолго отвлёкся от своего занятия, нахмурился, будто ожидал увидеть кого-то ещё, но затем вернулся к своему занятию.
— Успокойся, Элли, — промолвил бородач. — Кто к нам пожаловал?
Скелет прищёлкнул зубами. Я сделал ещё несколько шагов в сторону очага.
— Новенький? — Когда бородач говорил, он не поворачивал головы, будто обращаясь к пустоте перед собой. — Ты верно проголодался? Заходи, садись, — пригласил он жестом разместиться перед собой по другую сторону от очага.
Я подошел, чтобы рассмотреть лица окружавших костер. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — ни один из них даже близко не походил на опального принца. Поскольку моей целью был мужчина, стоявшая у стены Элли меня не заинтересовала.
— У вас нет необходимости меня кормить. Но я благодарю за приглашение.
Скелетоподобный прищёлкнул, глубоко посаженные в череп глаза обратились на меня, его почти провалившийся нос втянул в себя воздух, будто пытаясь определить мой запах.
— Ты отказываешься? — Улыбнулся бородач. — Не доверяешь, боишься нас? Ничего о нас не знаешь? Но и мы не знаем о тебе. Быть может, ты убийца, который, не моргнув глазом, без зазрений совести, способен умертвить и старика, и ребёнка. Или им может быть один из нас, или все трое. Мы все в равном положении, тебе так не кажется? Так к чему нам эти ненужные страхи? — С какой-то мрачной весёлостью рассудил он.
— Я не могу бояться, и я действительно убивал и стариков, и детей. Но никто из вас не является моей целью. Вам известно, кто такой Принц Рупрехт, также называющий себя Риммарой?
— И да, и нет, — усмехнулся бородатый. — Зависит от того как посмотреть на вопрос. А вот мне, увы, уже никак на этот вопрос не посмотреть.
— На вопрос не надо смотреть, надо отвечать, — не понял я.
— На какой ответ рассчитывает вопрошающий? Действительно ли ты ищешь этого человека или на самом деле пытаешься в его поиске разобраться в себе самом? Мы ступаем на путь поиска истины порой под самыми разными предлогами. В конце концов, мы находим её внутри себя, — с этими словами он приложил ладонь к своей груди.
Говорил только старик, да и то с каким-то налётом мрачной загадочности, остальные, похоже, не были расположены к разговорам, только из угла доносилось редкое «он идёт».
Я приблизился к бормотавшей женщине и почти на ухо спросил её:
— Кто идёт?
Она полуобернулась, чтобы увидеть меня. В темноте я не видел лица, но фигура и голос говорили о её молодости.
— Ангел. Он идёт… Уже близко. Он идёт…
— Бедное дитя, — вздохнул старик. — Оставьте её. Некоторые поиски приводят нас в самые тёмные дебри, из которых непросто выбраться.
— Руммара находится в одном из принадлежащих вам блоков. Где он скрывается?
Бородач наклонил голову, если бы не повязка, то я думаю, что увидел бы, как он прищурил глаза, однако улыбка так никуда и не исчезла.
— Нам ничего не принадлежит. Мы как бродячие монахи, обогащаемся духовно. Живём чтобы жить. Больше нам ничего не осталось, только смирение…
— Я об этом не спрашивал. Вам известно, где находится принц?
В этот момент у молчаливого паренька получилось высечь искру, и старая ветошь среди камней загорелась. С радостным «Ы!» он подкинул туда какого-то воспламеняемого мусора и водрузил котелок на камни над разгорающимся пламенем. Скелет прищёлкнул, втягивая запах.
— Принц… — Казалось, я чувствовал на себе его взгляд, пробивающийся через грязно-бурую повязку. — Здесь титулы ничего не значат. Это место счищает ненужную шелуху с людей, раскрывая сердцевину того, кем мы являемся на самом деле. Кем бы ты ни был по ту сторону, теперь всем всё равно… Хмм, — он вдохнул исходящий из котла запах.
Внутри на чёрную поверхность начали всплывать пухлые серые личинки. Они ворочались в горячей воде, умирая и ещё больше набухая одна за другой. От варева исходил густой аромат.
— Присоединитесь? — Ещё раз предложил бородач. — Мигусли очень питательны, стоит попробовать. Их непросто достать.
Скелет подтвердил сказанное щелчком зубов.
— Нет, — ответил я, — у меня отсутствует желудок и пищеварительный тракт.
— У всех свои недостатки, — пожал плечами бородач.
Затем я развернулся, чтобы покинуть комнату и продолжить поиски своей цели.
— Он идет! — Вдруг выкрикнула Элли и вперилась в меня безумным взглядом.
— Ангел! Только черный! Это лицо ангела!!! Стой! Ты не можешь уйти просто так! Возьми меня с собой!
Я направился к выходу, но безумная вдруг бросилась за мной, вцепившись в мою куртку грязными пальцами.
— Не думаю, Элли… — Тихо произнёс старик, — Тебе нужно поесть.
Но сумасшедшая, с надеждой и одержимостью в пронзительно голубых глазах, все повторяла про ангела и пыталась дотянуться до моего лица. Не без труда мне удалось разжать её пальцы и освободиться. Оттолкнув её, я выскочил в коридор и быстрым шагом продолжил обход корпуса, продолжая слышать, как она идёт следом. Она старалась держаться поодаль, прячась за поворотами и кучами хлама. Её бормотание и всхлипы преследовали меня, пока я методично осматривал помещения корпуса. Тут и там я натыкался на местный контингент, большей частью уже потерявший человеческий облик: одиночки и небольшие группы, бесцельно слонялись по коридорам или сидели по углам. Одни обращали на меня внимание, для других я был пустым местом, назойливой мухой выспрашивающей о каких-то несущественных мелочах их идеального мироустройства. Были и агрессивные, при моём приближении в их руках обязательно оказывалось что-то тяжёлое или острое, и они ясно давали понять, что к разговорам не расположены.
Наконец, пройдя по кольцевой галерее, я снова столкнулся лицом к лицу со своей преследовательницей.
— Оооо, — простонала она, — Аааангел… — в уголках её рта блестели капли слюны. — Отведи меня к золотым воротам! Даруй блаженство!
— Нет, — спокойно ответил я, и, схватив её за тощее плечо, толкнул в первую попавшуюся комнату. Затем запер её там, просунув в ручку двери отломанную ножку от койки. Дверь затряслась, послышались сдавленные крики и мольбы. Возможно, при такой энергии у неё довольно скоро получится освободиться, но ещё быстрее я успею удалиться.
Ухватившись скобой за стойку перил, я взлетел на уровень выше и продолжил обход. Узкий центральный перекрёсток блока был ещё более оживлённым местом в сравнении с тем, из которого я выбрался. И там, под перекрёстным светом двух прожекторов, висело вздёрнутое на цепях за руки тело мужчины. Замызганная роба, отвисшее пузо, лицо, покрытое запёкшейся кровью… Грязно-бурое пятно на полу говорило о том, что он, скорее всего, был подвешен живым и истекал кровью долгое время. Окружающие, будто не замечая мертвеца, занимались обыденными делами, если в этом месте можно было назвать хоть что-то обыденным.
Подле себя я заметил ребёнка, который, свесив ноги через перила, наблюдал за другими. Его осмысленный взгляд резко выделялся на фоне остальных, ему, казалось, было невыразимо скучно.
Внизу, невдалеке от висящего тела, стоял, облокотившись на стену, важного вида крепкий молодчик в потёртой майке, за его поясом на пиратский манер висело грозного вида мачете. Его наглый и самодовольный вид говорил, что он чувствует себя здесь полноправным хозяином. Третьим, что привлекло моё внимание, оказалась небольшая группа людей, сгрудившихся у входа в одну из палат — они за чем-то внимательно наблюдали или что-то слушали.
И тут я поймал на себе любопытный взгляд. Оторвавшись от созерцания бессмысленного движения по лестницам, ребенок теперь рассматривал меня. Большие серые глаза на чумазом личике, обрамленном тонкими светлыми волосами смотрели спокойно и с интересом. В них не было и тени помешательства. Я подошел поближе. Ребенок недоверчиво съежился, подтянув к себе острые коленки, но убегать не спешил — любопытство брало верх над осторожностью.
— Т-т-ты кто? — Спросил он, немного заикаясь.
— Меня зовут Кай, если ты об этом, — ответил я.
— А я А-а-алисия, — представился ребенок, оказавшийся девчушкой. — Т-т-ты н-н-новенький?
— Пожалуй, можно сказать так. Но я ищу одного человека, который должен быть здесь.
— К-к-какого чел-ловека?
— Здесь он известен как Риммара, — девочка одними глазами удивилась ответу.
— Это твой д-д-друг? — Помедлив, спросила она, наконец.
— Нет, — покачал я головой.
— Зач-ч-чем он тебе н-нужен? — Недоверчиво протянула она.
— Я должен убить его.
— Т-ты ещё б-больший п-псих, ч-чем я д-д-думала. — Нахмурилась девочка, поднявшись и скрестив руки на груди.
Тем временем к парню с мачете подошёл другой, сутулый и тощий, и они о чём-то заговорили.
— Кто это? — Я кивнул в сторону разговаривающих.
Она косо посмотрела в ту сторону и ответила коротко:
— П-проводник… Т-ты знаешь, что н-не стоит вот т-т-так ход-дить и говор-рить к-каждому незн-накомцу об… т-том, что т-ты ищешь. Это н-не б-б-безопасно.
Названый проводником человек в это время резко толкнул в грудь собеседника, с яростью воскликнув:
— Нет, Винни! Не пойдёт!
Тощий упал на пол и в ужасе начал отползать назад, пока молодчик наступал, продолжая кричать:
— Пришло время платить, ни на что не годный ты кусок дерьма!
Последовал удар ногой, заставивший тощего скрючиться. Затем этот «проводник», выругавшись, одной рукой взял тощего за голень и, не смотря на сопротивление, поволок по земле. Всё это действие не встретило никакой особой реакции у публики. Алисия ещё больше нахмурилась, провожая взглядом «проводника» с тощим парнем.
— А куда может провести этот проводник? — Спросил я.
— В чёрное п-п-пламя. Т-туда, от-т-куда не возвращаются, — в голосе девочки слышались и страх, и печаль. — Б-бедный В-в-вин.
— По-видимому, и мне стоит туда сходить, — решил я, на что девочка хотела что-то возразить, но я уже выстрелил скобой в почти уже скрывшуюся спину так называемого проводника. Ухватив того за шиворот, я потащил его к себе. Алисия испуганно вскрикнула и побежала прочь.
— Какого пекла?! — Негодованию молодчика, вынужденному отпустить свою жертву, не было предела. Он схватился одной рукой за трос, другой вытащил нож в попытке перерезать его. Это зрелище вызвало куда больший интерес у местного населения, нежели избиение тощего парня: теперь все они отвлеклись от своих дел, повыглядывали из палат, кто-то даже задержал попытавшегося было улизнуть побитого Вина.
Трос, сделанный по божественным технологиям, не поддавался какому-то тупому лезвию, и я подтащил проводника к себе.
— Если ты проводник, то должен все тут знать. Меня проводишь?
Тот, растерявшись от боли в сдавливаемой шее, посмотрел на меня:
— Пошёл ты! — В один момент на его лицо вернулись прежние наглость и самоуверенность. Он полоснул меня своим ножом наотмашь, глубоко порезав руку и живот.
Пока рана затягивалась, я перехватил его другой рукой:
— Я, конечно пойду. Вместе с тобой. И сейчас скажу тебе, куда. А ты будешь показывать дорогу.
Похоже, этот субъект не особо-то и пытался вслушаться в мои слова, продолжая тщетные попытки вырваться либо ударить, сопровождаемые отборной бранью. Можно было заметить, что любопытствующая публика уже начала собираться вокруг внизу, даже побитый Вин встал и теперь глазел на меня из толпы, на моём уровне с обеих сторон также наметилось движение, наиболее смелые явно были вооружены.
Я повторил:
— Мне нужен проводник по вашей территории. Если ты готов, останешься жить.
— Ты идиот, — проскрипел он зубами, его глаза наливались кровью. — Я бессмертен. Не стойте столбами, ублюдки! — Его голос сделался громче и тяжелее. — Убейте его!
Энтузиазма у присутствующих это требование не вызвало, однако слева и справа от меня люди обнажили свои заточки и дубины, продолжая осторожно подходить.
— Любого, кто прикончит ублюдка, отведу к вратам! — Проревел не своим голосом парень, его шея вздулась. Казалось, в руке тоже силы поприбавилось — стало тяжелее удерживать его.
На сей раз его призыв был услышан, снизу в меня полетели камни. Коренастый старик справа рванул вперёд, решительно замахнувшись клюкой. Однако у некоторых поубавилось прыти, когда они заметили, что камни не наносят мне того вреда, какой должны бы. Даже удар увесистой клюки, который должен был бы свалить меня с ног, не имел успеха. Я продолжал стоять, уже с трудом удерживая Проводника скобой за шею.
— Я не собираюсь убивать тебя. Проводи меня, потому что прикончить не получится. Кроме того, наносить мне вред — не в ваших интере… — Оборвав на полуслове, в спину мне ударила чья-то заточка. Раз, второй, третий. Старика поражённо хлопающего глазами уже оттеснило несколько ребят помоложе, они вцепились мне в руки, понуждая высвободить парня, другие с маниакальным упорством били в спину.
Проводник только рычал, уже не пытаясь что-то сказать, казалось, он и не мог — его лицо исказила гримаса нечеловеческой боли. Подтянувшись свободной рукой, он уцепился ногами за край платформы. Вены на руках и шее сильно вздулись, в глазах бушевал огонь звериной ярости.
И тогда я сжал жвала скобы до конца, перекусывая позвоночник. Проводник издал последний жуткий всхрап и затих.
— …не в ваших интересах, — продолжил я, поймав вернувшееся в мою руку оружие. — Он, может быть, и бессмертный, — я кивнул на рухнувшего наземь «проводника». — А вот вы, — на этот раз я обращался к окружавшей меня толпе. — Точно нет.
Вид окровавленных жвал в моей руке заставил некоторых, самых благоразумных из всех, отступить. Другие, не заметив, что упавший вниз в толпу молодчик был мёртв, продолжали наседать, потрясая какими-то примитивными заточками, обломками мебели и просто палками.
Лезвие снова легко выскользнуло из моего запястья, и, выполнив причудливый маневр, скосило ещё нескольких, так, что они и вскрикнуть не успели. После этого толпа дрогнула и бросилась врассыпную. Раз за разом скорпион находил свои цели, и вскоре те, кто не успел скрыться в коридорах, лежали на полу с выражением злобы и недоумения на лицах. Я успел отменить несколько лиц, имевшихся в базе данных госпиталя, но искомого принца среди них не было.
— Бесполезно разговаривать, — сделал вывод я и направился в один из крайних коридоров, дабы продолжить осмотр блока. Не успел я отойти и на несколько метров, как меня окликнул укоризненный голос:
— Чёрное пламя проглотит тебя, предатель! — Пожилая женщина с пустыми глазницами указывала на меня из-за решётки своей палаты.
— Не могли бы вы объяснить мне, кого я предал? — Спросил я, впрочем, не рассчитывая получить вразумительный ответ.
— Не рождённые младенцы рыдают по загубленным тобой душам, — её рука дрожала, её голос дрожал. — Обречённые сгореть в пламени проклинали твоё имя! Их крики агонии опавшими листьями разлетелись по Вселенной. Они преследуют, не скроешься даже под ликом смерти ты. — Кровавые подтёки на месте глаз смотрели точно на меня. — Не обрести тебе покоя до конца времён! — Последние проклятия она выкрикнула особенно громко, отчего зашлась кашлем и отступила во тьму палаты.
Я хотел было продолжить свой обход, но ко мне обратился другой голос из-за спины:
— З-зачем ты это с-сделал?
Обернувшись, я увидел Алисию, она показалась из-за ящиков, съёжившись и обхватив себя за плечи, будто ей холодно.
— З-зачем ты уб-бил тех людей?
— Они начали мешать мне. Мне нужен всего лишь один человек. Чем скорее я его найду, тем скорее уйду отсюда. Остальные меня не интересуют.
— Но т-ты п-первый начал. Я в-видела — он-ни не могли п-причинить т-тебе вреда. Хот-тели, н-но не могли, — в её глазах я видел осуждение.
Я внимательно всмотрелся в лицо девочки. Она выглядела разумной на фоне всей прочей отупевшей и частично озверевшей толпы.
— Тебе здесь не место. Ты не такая, как они все. Уходи. Это лучшее, что ты можешь сделать.
— К-куда уходить? — Недоверие звучало в голосе. — Отсюда н-нет выхода
— Выход всегда есть, — ответил я, и повернулся, чтобы идти дальше.
— О чём ты г-говоришь? — Выкрикнула девочка мне в спину, когда я уходил дальше осматривать больничный блок. Безусловно, сколько-нибудь вменяемый проводник был бы мне полезен, но все те, кого я встречал, были явно не в себе. Если бы я мог удивляться, то, наверное, задался бы вопросом — как они умудрились так долго выживать здесь?
— Что происходит? Какого лешего? — Громоподобный голос прозвучал впереди. — В очередь, скины дети!.. Усмири эту тварь или я её вместе с тобой сварю!
Старая грязная табличка с нарисованной стрелкой на фоне бессмысленных каракуль указывала, что впереди должна быть столовая. Голос явно исходил оттуда и был преисполнен негодования. Мужчина с кем-то говорил на повышенных тонах, но его собеседники были на порядок тише, их было не слышно.
— Ещё не время!.. Кого?.. Там этому ублюдку и место!
Перешагнув через тело живого или уже мёртвого пациента, примостившегося прямо на дороге, я оказался у приоткрытых решётчатых дверей, их ручки были наспех перевязаны цепью. За дверями, внутри просторного помещения, всё ещё продолжало работать освещение, питаемое от сети клиники, хотя часть ламп и была побита. Возле кухни толпился народ вокруг крупной высокой фигуры в некогда белоснежном, но уже годами не стираном, фартуке. Соответствующий колпак и мясницкий тесак, которым тот активно жестикулировал, также намекали на принадлежность конкретной профессии. Именно он басовито исторгал ругательства и угрозы.
— Не знаю, — верещал один тип из толпы. — Он положил Рогатку и обоих Бахов какой-то летучкой.
— Санитары так не поступают! — Заметил кто-то другой.
— Да он точно с отклонениями, — уверенно заявил третий женский голос. — Я-то слышала какой горячечный бред он нёс!
— Заткнулись там, — пробасил здоровяк, направив тесак на толпу. — Мне положить с прибором на ваши дрязги. Вернётесь ко времени кормёжки.
Они продолжали галдеть, не замечая меня, пока мясник что-то рубил или разделывал. С другой стороны, за одним из уцелевших столов в одиночестве сидел уже знакомый мне скелетоподобный дистрофик. Впрочем, было сложно определить, тот ли это самый, которого я повстречал в компании старика с перевязанными глазами, или другой. Однако он не перестовал таращиться на меня, едва я появился перед дверями. Также трудно было сделать вывод о каких-либо его эмоциях, когда мышечная ткань лица так истончена. Он просто сидел перед пустой тарелкой и смотрел на меня.
Перехватив его взгляд, одна из женщин тоже уставилась на меня. Её глаза пылали от перевозбуждения. Зажатой в руке вилкой он ткнула в мою сторону и в такой позе тихо попятилась назад к служебному проходу в противоположной стене. Её примеру также последовал седовласый мужчина, увлекая за собой товарища. Остальные продолжали не замечать происходящего.
Я осмотрел сборище на предмет наиболее вменяемых лиц. Находясь в подобного рода заведениях, надо быть готовым к тому, что самая непримечательная или привлекательная, располагающая к себе наружность может скрывать коварнейшую личность. Многие из них содержались в этих палатах не просто так — в блоке «Д», к примеру, ранее находились лица, совершившие либо склонные к тяжким преступлениям. Поскольку я ничего не предпринимал, очень скоро меня заметили остальные.
— Да это ж он, — ткнули в меня пальцем.
— Приплыли…
— Вон пошли!
— Мы все умрём!
— Ты точно, если не заткнёшься!
Народ в панике бросился врассыпную: кто через служебный выход, кто исчез в глубине кухни, а кто просто забрался в угол потемнее.
Тогда же здоровяк в фартуке поднял на меня взгляд:
— Хмх, — он сбавил обороты после того как увидел, что я не нарушаю его жизненного пространства, и вернулся к работе.
Я повозился немного с «замком» и подошел поближе.
— Проваливай к едреням, — не глядя на меня, настойчиво произнёс он. — Меня чуть не вывели те выродки, вот настолько я близок, чтобы сорваться. Поверь, ты не захочешь это почувствовать.
— Ты давно здесь?
— Тебе какое дело? — Голос начал повышаться. Разделавшись с чем-то белёсым, длинным и мясистым, мясник взял молоток для отбивания.
— Нужен кто-то, хорошо знающий жизнь здесь.
— Не по адресу, — коротко отрезал он, с размаху ударив молотком, серые брызги полетели во все стороны, забрызгав и мое лицо. Хрящи и сухожилия трещали от каждого удара.
— Мне нужен тот, кто знает об этом месте, — настаивал я.
Казалось, он раздражался от каждого произнесённого мной слова, от чего удары становились всё резче и сильнее.
— Я… Сказал… Отвали… Или мне по буквам выбить это на твоём трупе? — Теперь он громыхал также, как и до этого.
— Я ищу того, кого здесь зовут Риммарой. Что тебе известно…
— Что ты покойник! — Взревел повар и размахнулся молотком, чтобы ударить меня, но я перехватил его орудие скобой и отшвырнул в угол. Оттуда донесся сдавленный крик — видимо, молоток попал в кого-то, кто там прятался.
Одновременно здоровяк резко схватил меня за горло сначала левой, потом к ней присоединилась правая рука.
Ему не составило большого труда за секунды сдавить горло и сломать мне шею. Правда, ткани начали восстановление моментально прямо в его руках. Он оттолкнул меня, высвобождая ладони из под желтого свечения.
— Тьфу! — Он плюнул и выругался. — Мне нужны мои таблетки, — тихо добавил он, несколько успокоившись, и, уже не обращая на меня внимания, напряжённо вернулся к работе, сделавшись ужасно рассеянным. Похоже, он подумал, что я плод его воображения.
Покрутив головой, чтобы размять шею, я пошел к служебному проходу. Я держал в голове план корпуса, и поэтому старался не пропускать помещений, даже самых незначительных. Однако дальнейшее продвижение оказалось несколько затруднено. В стенах частично обрушенных, как будто мощным взрывом, зияли трещины, пол и потолок уже не казались надёжными, следы копоти от старого пожара заполняли их неровные поверхности. Где-то здесь у кухни давно случилось что-то крайне нехорошее, силуэты сгоревших мертвецов составляли незамысловатые узоры, скорее всего их останки не были убраны и теперь перетёрлись в грязь и пепел под ногами.
Наконец, стена слева от меня исчезла, по плану там должны были быть ещё этажа два: хранилище и процедурные над ним, но теперь здесь во тьме была лишь пустота. Часть пола также обрушилась. Внизу ровным счётом ничего не было видно — последний источник света был оставлен за поворотом в нескольких десятков шагов позади.
Обойдя обвал по границе, и повернув ещё раз направо, я оказался у полуобрушенной стены, из-за которой брезжил неяркий свет. Заглянув туда, я увидел горы старой посуды, плесень, грибы, вонючие ошмётки, валяющиеся по всей длине старых разделочных досок, выведенные из строя кухонные плиты. Кто-то знакомо возился неподалёку, оттуда и лился свет. Похоже, я сделал круг, при этом, не встретив никого, кто сбежал от меня в этом направлении.
Заглянув в щель, я снова увидел повара, продолжавшего делать свою работу. Теперь он стоял возле большого котла, в котором булькало какое-то варево, и помешивал его длинной лопаткой.
Значит, раз я закончил с этим блоком, следовало переходить в другой. Вполне вероятно, что принц использует этих несчастных как прикрытие, способное запутать тех, кто отправится на его поиски. Возможностей достроить себе тайную резиденцию у него не было — значит, он должен скрываться где-то в имеющихся помещениях. Обитатели их теперь шарахались при моем приближении в сторону, стараясь поскорее исчезнуть из виду. Психи, конечно, — но инстинкт самосохранения у них пока не отшибло.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 5.2 Часть 5.4  Вперёд