Часть 5.2 Прибытие

Вернуться к оглавлению

Пробуждение. Пощёчина. Ощущаю её чётко и ясно. За первой следует вторая, после чего открываю глаза. Женщина, та, что лежала по соседству, теперь сердито трясла меня.
— Системы не включаются быстрее, если меня бить, — объясняю я, перехватывая её руки.
— Свершилось! — Закатила она глаза, заметив моё пробуждение. – Ну, сколько можно? Ещё немного и я бы уже решила, что ты помер… Окончательно. — Она отошла, освобождая мне место. — Давай, вытаскивай отсюда свой тощий зад.
Я вылез из камеры, и пошарил там рукой, взглянув на нее.
— Что ты там ищешь? — Нетерпеливо спросила она.
— Тощий зад.
Она прокомментировала это очередным закатыванием глаз.
Войдя в кабину управления, я заметил, что теперь мы двигались гораздо медленнее — звёзды снова приняли формы точек. Пальцерез вальяжно развалился в кресле пилота, закинув ноги на соседнее кресло. Он не выглядел пробудившимся до конца, в отличие от его бодрой спутницы.
— Слава богам, убийца проснулся, — он коротко взглянул на меня, — В заморозке не высыпаюсь, сколько ни летаю. — Пояснил он, приглашая садиться. По соседству со мной уместилась его помощница.
— Карэн это убийца, убийца — Карэн, — представил он нас друг другу с усмешкой. — Будем надеяться на краткость знакомства.
Лицо женщины скривилось, видимо, это далеко не первая подобная шутка слышанная ей.
— Мы почти прибыли, — он сделал паузу, что-то осмысливая, либо вновь борясь со сном. — Высажу тебя так же, как и забирал с Кластера. Возьми это, — он бросил мне небольшой цилиндрик, верхняя часть без труда отходила и под ней была кнопка, — это маячок. Когда… или лучше сказать, если понадобиться эвакуация — нажмёшь, и я прилечу. Только не пытайся делать это глубоко под землёй — вряд ли сигнал пробьется. В любом случае, мы либо дождёмся твоего сигнала, либо вспышки на поверхности и сигналов «sos», если кто там уцелеет.
Я молча слушал, внимательно глядя на него, затем кивнул, давая знать, что понял.
— Ответил бы что-нибудь, — снова пробормотала себе под нос его спутница, но Джон дал ей знак оставить меня в покое.
Вскоре на мониторах появились пылающие красные отсветы Нексии. Звезда была невообразимо огромна, на её фоне плотное скопление планет и астероидов выглядело карликовым, хотя до него было в разы ближе. Я знал, как выглядит 40би, но отыскать её среди бесчисленного множества похожих спутников газового гиганта, астероидов и планетоидов было крайне тяжело. Лавировать среди этих обломков камня, чтобы обнаружить колонию в этом хаосе, было ещё и опасно, но у Пальцереза имелось всё для верной космогации в пространстве системы. Тем не менее, пренебрегать безопасностью он не стал, и когда мы вошли в пылевые туманности, он принял управление на себя.
Планета предстала перед нами неожиданно, после того как в опасной близости мы миновали булыжник размером с Предвестника. Перед нами лежали безжизненные бурые просторы, опаляемые безжалостным излучением багрового светила. Кислотные облака, пылевые бури — странно, что кто-то вообще решил поселиться здесь. Быть может, когда-то раньше здесь было по-другому, ведь колония существовала уже сотни больших циклов.
— Приготовиться к отстыковке, — объявил Джон, когда скорость была сброшена до нуля относительно планеты. — Провожающим покинуть челнок, — с усмешкой добавил он, обращаясь к помощнице.
Последовав его примеру, я пристегнулся к креслу. Снизившись, мы на огромной скорости помчались через атмосферные вихри 40би над полуобушенными древними горами, которые, быть может, ещё застали превращение Нексии в красного гиганта, и унылыми пустынями, лишёнными, на первый взгляд, всяческой растительности.
Я заметил что-то в предгорьях, к которым направлялся наш корабль. Комплекс колонии почти сливался с окружающей местностью. Поверхность защитных куполов покрылась вековым налётом пыли, наносы которой сделали искусственные сооружения частью окружающего пейзажа, поэтому разглядеть можно было только промышленные установки с торчащими вверх трубами. Сейчас дымила только одна из них.
— Вас приветствует клиника для душевнобольных на Нексии, — на экране связи возникло изображение девушки в латексной форме медсестры, мурлыкавшее ласковым голоском:
— Пожалуйста, сообщите цель Вашего визита.
— Спонсорская помощь, — загляделся на изображение Пальцерез, и по его лицу медленно расплылась улыбка, — Нас должны ожидать.
Она на какое-то мгновение неестественно застыла, но потом продолжила:
— Идентификация судна прошла успешно. Направляйтесь в док А — вас встретят. Желаю всего хорошего, — пожелала она напоследок перед прекращением сеанса связи.
— Эх, жаль — девка ненастоящая, а то б я задержался! Даже рискуя подорваться.
Договорив, наёмник направил корабль по полученному сигналу к одному из куполов. В отвесной скале под ним медленно раскрылись створы, за которыми была кромешная тьма.. Пальцерез включил внешние прожектора, чтобы ненароком не протаранить стены. Мы летели на свет, вертикально падающий на небольшую площадку. Посадив судно и заглушив двигатель, Джон повернулся ко мне:
— Я тут немного посижу, чтобы не вызывать подозрений быстрым отлётом, ну а ты действуй давай, как знаешь. — напоследок наёмник добавил. — И не забывай играть свою роль! — Прищёлкнув языком, он нацелил на меня палец пистолетом.
— Я буду, — ответил я и направился к выходному шлюзу, который уже открывался по сигналу Джона.
Спрыгнув на каменную площадку, я огляделся. Я стоял в слабом луче желтоватого света, сочившегося откуда-то сверху. Внешние прожектора Пальцерез уже погасил, поэтому окружающее скрывалось в темноте. Я вспомнил план колонии и начал обходить посадочную площадку в поисках перехода в основной комплекс, который должен был быть неподалеку. Вокруг виднелись очертания ещё нескольких челноков, ожидающих во мраке
Где-то в темноте передо мной мигнула лампа, высветившая небольшие входные ворота, и они заскрипели, открываясь. С другой стороны показалась фигура человека одетого с запыленный бурый скафандр без шлема. Увидев меня, он поспешил навстречу. Это был средних лет и среднего роста, ничем непримечательной внешности мужчина.
— Добро, — радостно обратился он ко мне, протянув было руку, но быстро одёрнул её, заметив насколько грязна перчатка его скафандра. — Меня зовут Пол Тилтон. Я счетовод, ну, и по внешним связям тоже, — извинительно улыбнулся он.
На его голове почти не осталось волос, хотя на карточке в досье они были, впрочем, тогда он выглядел моложе. В его досье не было ничего примечательного, кроме подозрений в финансовых махинациях.
— Кай, — кивнул я. — Прибыл с инспекцией по поручению одного из меценатов клиники.
— Замечательно, это очень хорошо, что о нас не забывают, — искренне радовался Пол. — За себя скажу, что в документах всё в полном порядке, хоть сейчас можете…
— Это после, — сказал я, не собираясь тратить время на бумаги, — первым делом мне необходимо повидать профессора Галта. Кроме того, меня интересует текущее состояние дел на территории комплекса. Можете рассказать об этом, пока проводите меня к профессору?
— Конечно! Идёмте, — он пригласил меня следовать через ворота, откуда он сам пришёл. — Доктор Галт — светило медицины, не зря он возглавляет это заведение уже без малого двадцать лет. Без его руководства колония вряд ли бы оправилась бы от последствий… инцидента и, конечно же, без помощи наших спонсоров. Кстати, — он перешёл на заговорщический шёпот, — Если по вашим законам действуют налоговые льготы для благотворительности, мы могли бы провести ваши средства через наши счета за скромный процент. Мы готовы пойти навстречу деловым людям.
— Я не располагаю такими средствами, которые могли бы заинтересовать вас, — так же тихо ответил я и ускорил шаг.
— Это в интересах вашего покровителя или покровителей, — пояснил Тилтон не без удивления. — Быть может, им придётся по вкусу такое предложение. Так что вы все-таки подумайте, — не смутился Тилтон.
Миновав коридор и разгрузочные боксы, мы остановившись в комнате, заставленной шкафчиками. Из одного Тилтон достал шлем для своего скафандра, мне он также предложил одеться:
— Берите любой, они все надёжны. Можно, конечно, ограничиться маской, но я обычно перестраховываюсь, как видите. Мало ли, что просочится… Подозреваю, что так я и облысел, — попытался отшутиться он, взглянув на мою шевелюру.
У меня не было необходимости надевать скафандр, да тратить на это лишнее время тоже не стоило. Я мог бы обойтись и без маски, но поддерживать легенду пока было необходимо. Поэтому я надел на лицо маску с защитным фильтром и снова поторопил провожатого.
Миновав шлюз, мы вышли на отвесный склон, и перед нами раскинулось все пространство колонии, накрытое куполом. Ржавые металлические мостки спускались вниз к массивной башне, служившей центральной опорой для купола. Туда мы и направились. Свет звезды, и без того неяркий, пробиваясь сквозь пыльный свод купола, ослабевал до густых сумерек. Над поверхностью земли струился оранжево-коричневый туман, и туда спускалась одна из лесенок. Вокруг основания башни нестройными рядами стояли здания комплекса, соединённые, словно корягами, крытыми и открытыми переходами. По периметру еще виднелись старые сторожевые вышки. Сохранился и дворик, где когда-то выгуливали заключённых. Внизу гудели промышленные установки. Людей почти не видно. Впрочем, мутные стёкла маски не давали возможности разглядеть все как следует.
— Сейчас здесь проживает порядка шестисот человек. Квалифицированный врачебный персонал, охранники и подсобные рабочие. Администрация, в которую входит и ваш покорный слуга, занимается принятием решений по всем вопросам клиники. Собственная ферма на гидропонике обеспечивает нас продовольствием, недостающие витамины, продукты и лекарства мы получаем извне. Энергостанция полностью обеспечивает нужды колонии, в том числе на обогрев… В этот момент я понял, почему Брайзон решил использовать именно эту бомбу. Химическая реакция была той же, что и в химических генераторах колонии. В случае взрыва катастрофу просто объяснят аварией из-за износа оборудования или ошибки техника.
Тем временем Тилтон продолжал свою презентацию, описывая приёмную способность пациентов, количество койкомест и рассуждал о рентабельности здравоохранения в этой части Вселенной, пока мы не зашли внутрь главной башни. На посту дежурного пожилой сторож едва взглянул на нас через защитное стекло, выпустив из шлюза. Можно было избавиться от лицевой маски. Пока Тилтон возился со скафандром, я огляделся. В этой раздевалке было куда светлее и оживлённее. Один из присутствующих, судя по замасленному комбезу — рабочий, курил прислонившись к стене, прямо под знаком «курить запрещено». Он с интересом наблюдал за мной, и я тоже остановил на нем долгий взгляд. Наша зрительная дуэль завершилась, только когда счетовод изъявил готовность идти дальше.
— Не обращайте внимания, — бросил Пол, заметив, как меня буравят взглядом. — Новые лица, особенно вменяемые, здесь редкость.
Следуя за ним, я вышел в коридор и спустился на грохочущем лифте на несколько этажей башни. Здесь было сумрачнее, хотя на стенах работали флуоресцентные светильники, дававшие слабый розоватый свет.
— В это время доктор Галт обычно находится в рабочем кабинете, — пояснил Тилтон, продолжая «экскурсию». — Отсюда начинается клиника, здесь занимаются диагностикой. Фармацефтическая лаборатория и некоторые процедурные, также в этой секции.
Мы миновали санитарный пост, где пара внушительных амбалов и медсестра перебрасывались словами.
— Это одна из новейших построек комплекса, ей всего около ста пятидесяти лет, — отшутился мой провожатый. — Но как вы можете видеть, мы поддерживаем все здания в наилучшем возможном состоянии.
Мы как раз обогнули лужицу, натёкшую с проходящей под потолком трубы. Из-за влажности штукатурка в этом месте покрылась разводами. Тилтон замедлился в небольшой зале с бюстиками на пьедестале.
— Позвольте показать: основатель клиники доктор Лестер и все его преемники вплоть до доктора Блэкбёрна.
Это была полоса небольших голов давно умерших людей, невидящими глазами наблюдающими за дверями, к которым мы и проследовали дальше. Последний из них, будто оправдывая своё имя, был высечен из чёрного эбонита.
За дверями нас ожидала приёмная, где должен сидеть секретарь профессора, но сейчас здесь никого не было. Слева на двери висела табличка «Смотровая», справа уже поблёкшей золотой краской было начертано имя «д.м. Иозеф Галт».
— Доктор Галт! — Позвал мой спутник, учтиво постучав в дверь. — К вам посетитель!
С этими словами он зашёл внутрь, я проследовал за ним. Профессор сидел за столом, а вокруг — за его спиной и вдоль стен возвышались шкафы с немыслимым количеством книг, Такой архаизм, как настоящие бумажные книги, я видел впервые. Доктор Галт выглядел немного старше своего изображения в досье — пятидесяти трёх стандартных лет, в белом прорезиненном медицинском халате поверх чёрной рубашки, гладко выбритый с седыми зачёсанными набок волосами.
— Позвольте представить. Мистер Кай — доктор Галт, доктор Галт — мистер Кай, — Тилтон указал на меня. — Представитель спонсора. Я уже обрисовал мистеру Каю картину для понимания общего положения дел.
На краткий миг оторвав взгляд от своего письма, Галт посмотрел на нас и коротко кивнул. Тилтон понял жест и без колебаний удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Мы остались наедине с профессором. Я знал многие факты его биографии, но понятия не имел, что это за человек.
— Значит, убийца это вы? — Спросил он, продолжая что-то записывать в электронном деле одного из пациентов.
— Да, — коротко ответил я. — У вас есть сведения, где скрывается сейчас принц Рупрехт?
Галт закончил письмо, отложил стилус и поднял на меня взгляд:
— Мне легче сказать о том, где он не скрывается, и то до конца быть уверен в этом я не смогу.
Он поднялся из-за стола, застегнул халат и перешёл мимо меня к противоположной стене кабинета, где висела широкая электронная телепанель. Воспользовавшись пультом, он опустил её на уровень глаз, затем, о чём-то задумавшись, на секунду обернулся:
— Странно, Вы использовали его официальный титул… Почти никто так его уже давно не называет. Что вы о нём знаете?
— Пока меня везли сюда, я ознакомился с его биографией.
— Тогда вы должны знать, что он отказался от старого имени и назвался Риммаррой. Собственно, из-за этого он и был помещён сюда впервые, когда эта навязчивая идея стала опасной для окружающих.
— Здесь его знают под этим именем? — Уточнил я. — В таком случае, мне надо знать, где может быть Риммарра.
На телепанели высветилась уже знакомая мне трёхмерная план-схема колонии с некоторыми дополнениями. Галт увеличил план подземной части. Четыре секции, помеченные буквами «А», «Б», «Д» и «Е», образовывали почти ровный квадрат. Последние две были заштрихованы, а переходы между «А» и «Е», а также «Б» и «Д» были помечены красным.
— Полгода назад к нам прибыл шаттл с новыми пациентами. При распределении одного из новичков узнала система. Вы уже поняли, кто это был. — Он отметил приёмный пункт на минус первом этаже секции «А». — Риммарра и его люди застали санитаров врасплох. Они завязали бой с двух направлений: у дока «А» и здесь. Однако принц и его люди не стали прорываться назад к шаттлу, а направились к старому переходу секции «Е»…
К моему глубокому стыду, должен признать, что мы так и не преодолели последствия бунта 20-ти летней давности и секции «Д» и «Е» по-прежнему удерживаются больными… Сначала мы рассчитывали, что со временем они обессилят от голода, но… В общем, я даже не берусь предполагать, как они могут держаться все эти годы. Скорее всего, они наладили собственную ферму. У нас не оказалось достаточно сил и средств, чтобы взять под контроль эти секции. Нам известно, что они расширили часть помещений и копают новые тоннели — в основном, к нашим складам. Мы их взрываем, когда обнаруживаем.
Как вы могли догадаться, Риммарра скрылся на той стороне. К нашему общему удивлению, эти безумцы раскрыли перед ним ворота. С тех пор от них проблем все больше: то временами пропадет связь с внешним миром, то кто-нибудь из них у нас объявится… Санитары пытаются их ловить, но они бывают вооружены и дают отпор. Выросло число беглецов на ту сторону. Беседы с пойманными ничего не дают, многие твердят, что служат полубогу и готовы умереть за него. У многих острая форма шизофрении…
Он отвлёкся от карты и повернулся ко мне:
— Риммарра — герой древнего мифа, популярного в Созвездия Льва — на родине принца. Сначала я пробовал помочь Рупрехту избавиться от навязчивой идеи, вызванной, скорее всего, отсутствием родительского внимания и некоторыми обстоятельствами раннего детства. Однако образ Риммарры заслуживал более пристального внимания! По легенде он был незаконнорожденным сыном бога войны от смертной женщины, прославился на полях сражений и благодаря своим блистательным победам объединил Созвездия. В сказании о его подвигах много преувеличений, но такова суть фольклора! Однако после этого, когда представилась возможность, он хладнокровно убил своего сюзерена и всю его семью, провозгласил себя «наместником бога и вершителем справедливости», утопив в крови всех несогласных. В этой части легенды, как мне кажется, преувеличений гораздо меньше, так время окончания его двухсотлетнего правления совпадает с началом смутной эпохи в истории Созвездий… О тех временах до нас дошло так мало сведений, что они теперь воспринимаются только как сказки и легенды…
Слушая его, я продолжал рассматривать схему, на которой мелькали пометки об обнаруженных ходах и местах столкновений со сторонниками Рупрехта. Получалось, что сторонниками мятежного принца занята практически половина клиники, за исключением отдельно стоящих куполов и доков.
— Известно ли вам, доктор, — есть ли у принца возможность покинуть комплекс? — Перебил я его рассуждения о мифах и легендах, — Я имею ввиду взлетно-посадочные площадки, доки?
— Теоретически, он может воспользоваться коммуникационными тоннелями, — таковые высветились на телепанели, соединяющие чуть ли не все части подземного комплекса воедино. — Однако это бесполезная затея. Единственный раз после бунта душевнобольные смогли длительное время удерживать док «Б», но без ключей они не смогли поднять ни одного челнока. Мы держим все ключи в арсенале и выдаём только проверенным людям. Ну, а ещё им нужно бы захватить диспетчерскую, потому что таранить шаттлом ворота — не лучший способ старта…
— Если они пользуются вашими возможностями связи — можно ли их отключить?
— Это исключено. Антенна — это почти единственная наша связь с внешним миром. Без этого люди начнут сходить с ума… нормальные люди, я имею ввиду.
— Я не имел виду — надолго. Лишь на то время, пока я не настигну принца, чтобы отрезать их от внешнего и мира и помешать общению между собой.
— Мне это не нравится. — Он нахмурился, размышляя. — Когда скажете, но не больше чем на двадцать часовых.
— Как вам будет угодно, — я не настаивал, и продолжил расспросы:
— Есть ли в занятые сектора вход снаружи, и охраняется ли он?
Доктор задумался на секунду:
— Тепловые и воздушные коммуникации, наверное. Охраняются ли? — Он взглянул на меня внимательнее. — Вы, видимо, не до конца понимаете с кем мы имеем дело. Это не армия, не банда, не какая-то организация. Эти люди больны, у них нет иерархии, структуры управления, руководства. По крайней мере, единых. Они не держат обороны, большинство этих переходов забаррикадировано или нами, или ими…
— Однако, у принца были сторонники, с которыми он прибыл сюда, и это уже в некотором роде — организация…
— Их не больше десятка, — парировал Галт.
— Уходящие на ту сторону люди боготворят его, и нет силы более мощной, чем фанатичная вера.
— Уверяю вас, это даже близко не религиозный фанатизм, рвение, — главврач скрестил руки на груди. — Ещё одна навязчивая идея в копилку и без того тяжёлого бремени душевного расстройства. Мои пациенты не способны подчинятся, ими скорее движет стадный инстинкт. Тех, кто находится с той стороны, мы пытались выкурить, заморить голодом, договориться, принудить силой… Последний раз лет десять назад. Санитары взломали заграждение без всякого сопротивления с их стороны. Сначала с умеренным применением силы мы взяли под контроль, как нам казалось, большую часть сектора «Д», но потом за сутки мы потеряли семерых! Пациенты будто озверели, даже самые спокойные. Пришлось отступить, и с того раза никто не горит желанием опять лезть туда.
Галт вновь повернулся к схеме захваченных секций:
— В колонии в моём ведении сейчас около шестисот человек. На момент бунта здесь проживало почти три тысячи, к его окончанию оказалось менее половины. Около пятисот, или больше, погибло при пожаре. Неизвестно, сколько точно осталось на той стороне, тем не менее, они сумели выжить самостоятельно. Кое-кто из моих подчинённых полагает, что самостоятельность в условиях равно враждебных для всех способна сплотить разобщённые элементы социума. Они считают, что это способствует исцелению… Но как бы то ни было, ясно, что далеко не все смогли пережить свободу, либо ощутить её позитивное влияние. А уж с прибытием «полубога» мой скепсис по этому поводу укрепляется изо дня в день.
— Вы упоминали, что удавалось захватить в плен некоторых беглецов. Видели ли они принца своими глазами? Где он предпочитает бывать или скрываться? Что они говорили о нем? Что еще вы можете рассказать мне, перед тем, как я отправлюсь за ним?
Галт слегка усмехнулся, насколько позволяла его маска чопорности на месте лица.
— Я, конечно, мог бы предоставить вам возможность самому насладиться тем потоком сознания, который генерирует воспалённый разум этих несчастных… Но мы подобными расспросами к ним, уж не сочтите за беспечность, не обращались.
— Понятно, — ответил я, и еще раз внимательно всмотревшись в схему переходов комплекса, повернулся к выходу:
Писк с рабочего стола отвлёк доктора, и он поспешил поднять переговорное устройство.
— Ухм… Понятно. — С этими словами он обернулся ко мне, положив трубку. — Ваш шаттл покинул нас. — Слова прозвучали с привкусом недоверия. — Почему он улетел?
— Это сделано в целях безопасности. Он будет ожидать меня на орбите. Я вызову его, когда моя задача будет выполнена, у меня имеется радиомаяк. Таковы условия, поставленные мне заранее. Я должен устранить принца любой ценой.
Последнее явно не понравилось профессору:
— Я согласился помогать не для того, чтобы вы беспокоили пациентов и мой персонал. Я очень надеюсь, что вы воздержитесь от неоправданного насилия. — Сказано это было твёрдо, он чувствовал за собой некую власть, которая придавала ему абсолютную уверенность в разговоре со мной.
— У меня нет намерения беспокоить пациентов, — ответил я. — Обеспечьте мне беспрепятственный проход в один из занятых мятежниками блоков.
— Ну, вас-то никто задерживать не будет. Разбирать наши баррикады, правда, смысла имеет мало, так как придётся пробиваться через такие же с другой стороны. Но если хотите зайти через парадный вход…
Поскольку достоверных сведений, где скрывается Рупрехт, у врача не было, мне было все равно, с какой стороны приближаться к цели.
Подумав, я выбрал один из боковых проходов, который, как показывала план-схема, был не сильно замусорен.
— Я отправлю с вами кого-нибудь проводить до баррикад во избежание недоразумений… а дальше сами.
Галт активировал переговорное устройство, и велел дежурному подойти к кабинету. Вскоре в дверях нарисовался здоровенный детина, один из тех, кого я видел на медпосте, почти на голову выше и раза в два шире меня в плечах.
— Фиск, будь добр, проводи… господина проверяющего до верхнего вспомогательного перехода в корпус «Д». До баррикад, да, — упредил он вопрос здоровяка.
Тот, услышав слово «проверяющий», напрягся, складки на лбу стали особенно отчётливо видны. Не попрощавшись, Галт вернулся к своим делам, а я в сопровождении Фиска вышел в коридор.
Нам пришлось миновать отделение лежачих и бродячих больных. В основном это были старики, немощные, коматозники, аутисты и другие самые спокойные пациенты, которым разрешалось свободное перемещение. В большом зале под лампами дневного света несколько человек играло в настольные игры, другие занимались рисованием на большой прозрачной доске. На наше появление никто не обратил внимания, разве что медсестра, катившая тележку с какими-то стаканчиками, мельком взглянула на меня. Миновав лестничный пролёт и стальную решётку, мы оказались в куда более тёмном месте. Здесь было безлюдно, и звук наших шагов гулко разносился по коридору. Потом за крутым поворотом я уловил слабые отзвуки воплей и что-то ещё, доносившиеся издалека. По мере приближения к источнику этих звуков, я их узнал — электрические разряды. Проходя мимо двери с аббревиатурой «ЭШТ», Фиск даже не обратил внимания на доносящиеся оттуда надрывные крики и мольбы о помощи.
За все время, что мы шли, сопровождающий не проронил ни слова — возможно, он и вовсе не мог разговаривать. Странно, но ни такого имени, ни похожего лица в картотеке персонала не было. Либо Фиск был новым работником, либо кем-то из сильно изменившихся старых. Дойдя до небрежно огороженного строительным мусором и металлическими шкафчиками проёма, он остановился и неуверенно посмотрел на меня, будто ожидая чего-то.
Я понял, что мы пришли, и дальше он провожать меня не намерен. Я указал рукой в сторону завала. Он посмотрел по направлению, силясь понять, что от него требуется, но продолжил стоять на месте, недоумевая.
А я перелез через мусорную кучу и увидел продолжение коридора — погруженное почти в полную тьму, если бы не сочившийся из-за моей спины слабый свет. Оказавшись по другую сторону баррикады, я двинулся дальше. На самом деле, завал казался ненужным, так как до этого мы прошли через ещё одну стальную решётку, закрываемую на ключ. Возможно, она просто осталась со дней давно минувших беспорядков.

Вернуться к оглавлению

Назад Часть 5.1 Часть 5.3  Вперёд