04. Робкая надежда

перейти к оглавлению

Последующие несколько ночей Аманди продолжал наблюдения таинственного объекта. Он оказался огромен, но в космических масштабах отстоял от планетарной системы Брунниса не так уж далеко. Для учёного было загадкой, как он до сих пор оставался незамеченным. Возможно, это объяснялось тем, что объект находился в довольно пустынном, и оттого мало наблюдаемом, квадрате неба, — но для астронома полностью пустых квадратов не существует.

Немного расширив область наблюдения, Аманди объединил полученные снимки. Был уже поздний вечер, стемнело — но учёный по привычке не торопился зажигать свет. В сумраке кабинета мерцали далекие звезды вокруг таинственного чёрного провала.

«Это не может быть чёрной дырой, — размышлял Аманди, — в противном случае она давно поглотила бы нас… Блуждающая планета? В таком случае она в тысячи раз превосходит своими размерами Бруннис, и если она приближается, то мы, то есть планетарная система Брунниса, уже должны испытывать на себе её гравитационное притяжение – но этого не происходит…» В попытке разглядеть объект ещё лучше он начал увеличивать изображение. Постепенно из поля зрения ушли звезды, растворившись в стенах кабинета, и слабо мерцающий темный силуэт заполнил собой пространство над столом. Аманди подошел совсем близко к голограмме, он мог бы погрузить в неё руки. Однако это вряд ли помогло бы ему лучше разглядеть таинственный объект. «Я могу потрогать звёзды, а толку?» — горько улыбнулся старый ученый самому себе. Его глаза начинали уставать от мерцания голографического проектора. Аманди вспомнил о термосе с канной, ещё днем заботливо приготовленном для него Оэрой. Он присел на диван и нацедил себе чашку хорошо настоявшегося напитка. Вдыхая пряный аромат, учёный продолжал разглядывать зависшую над столом голограмму: что же это за странное свечение, мерцание внутри неё? Оно то разгоралось ярче, то слабело, растворяясь в кромешной черноте. Конечно, это всего лишь раз за разом повторяющаяся запись… Но сейчас он заметил, что свечение неравномерно. Оно словно состоит из мелких пылинок, точек – как далекая туманность состоит из миллиардов звёзд… Звёзд?
— Масштаб! –резко приказал Аманди. Получилось так громко, что домашний компьютер дал сбой, и на полную мошность включил освещение дома. Яркий свет ослепил учёного, и он выронил чашку, прикрыв руками глаза.
— Погасить свет, увеличить голограмму до максимума, — скомандовал Аманди, совладав с собой. Вновь обретя способность видеть, он подошёл к слолу. Над ним в луче света мерцал Объект – вернее, изображение его середины. Мелкие яркие точки застыли в воздухе. При этом очертания скоплений сверкающих пылинок казались Аманди неуловимо знакомыми… Словно он уже видел их раньше, но никак не мог вспомнить – где.

В тишине запищал коммуникатор. Аманди нажал кнопку, недоумевая, кто может беспокоить его в столь поздний час. Это оказался дежурный из обсерватории:
— Я видел свет, вспыхнувший в вашем доме, Профессор. У вас все благополучно? Может быть, нужна помощь?
— Спасибо, — улыбнулся Аманди, — это всего лишь сбой компьютера. Впрочем, кто сегодня дежурит у телескопа?
— Ройт и Дана из аналитической лаборатории.
— Математики? Прекрасно… Я сейчас зайду, — торопливо сказал Аманди, вынимая кристалл из проектора, — Похоже, у меня для них есть работа.
Появление Аманди в обсерватории среди ночи никого не удивило. Все знали о привычке Профессора работать по ночам и о его тактичности – он никогда не смущал своим присутствием наблюдателей. Скорее напротив, поддержка старшего коллеги придавала им уверенности.
Ройт радушно улыбнулся, шагнув навстречу Аманди:
— Доброй ночи, Профессор! Можем чем-то помочь?
Дана только кивнула, сосредоточенно продолжая щелкать тумблерами и вводить координаты для главного телескопа.
— Да, — Аманди опустил кристалл в портативный проектор, — посмотрите внимательно на это при максимальном приближении. Надо обсчитать все возможные совпадения и симметрии.
— На первый взгляд выглядит совершенно хаотично, — сказал Ройт.
— Да, — согласился Аманди, — но именно – на первый взгляд. У меня такое впечатление, что за этой кажущейся беспорядочностью скрывается нечто большее.
— Лес на первый взгляд тоже выглядит хаотично, — тихо заметила Дана, заканчивая настройки и запуская программу, — но стоит присмотреться повнимательнее, и можно увидеть четкий порядок в каждой мелочи.
Аманди улыбнулся: недавно он слушал её доклад о математическом анализе живых структур на примере растений Брунниса. Это была прекрасная работа и с математической, и с художественной точки зрения.
— Здесь кое-то другое, — задумчиво говорил Ройт, увеличивая масштаб, — но, впрочем, почему бы не воспользоваться алгоритмом Даны?
Аманди кивнул, соглашаясь. Неясная догадка зрела в его сознании. Оставив Дану и Ройта, он не спеша спускался по тропинке, ведущей к дому.
Спустя примерно неделю Ройт пригласил астрофизика на обсуждение результатов анализа. Когда Аманди вошел к математикам, вокруг стола собрались уже полтора десятка человек — практически весь коллектив их небольшого вычислительного центра. Коротко поприветствовав Аманди, Ройт начал:
— К данному снимку мы применили множество методов, большинство из которых не дали результата. Я не стану их перечислять, дабы не тратить время. Симметрия, подобие или самоподобие этому объекту не свойственны. Но, как известно, нашей звездной системе они тоже не свойственны. Затем мы решили добавить в расчет окружающее пространство нашей системы…
Тихо загудел проектор, и над столом возник тот самый снимок с черным провалом в центре. Ройт изменил масштаб так, чтобы стали видны мелкие искорки в темноте, одновременно вызвав ещё одно объемное изображение — галактики Брунниса.
— Слишком велика разница масштабов, чтобы показать все на одной диаграмме, — пояснил математик, — итак, если мы поместим фокус вот в эту точку, где находится наш Бруннис, и выполним анализ подобия, то… — аналитик сделал паузу, и те из слушателей, кто не был знаком с ходом расчетов, затаили дыхание, — то получим отрицательное значение, достаточно высокое, чтобы исключить случайное совпадение. Мы видим обратное подобие, – Ройт провел рукой в воздухе, и звезды на обеих диаграммах синхронно подсветились. Я бы сказал, что этот объект можно сравнить с гигантским сферическим зеркалом, отражающим нашу Вселенную…
Коллеги зашумели, кто-то даже нервно рассмеялся. Но Ройт невозмутимо продолжил:
— Я предлагаю вашему вниманию диаграмму, которая показывает возможный ход световых лучей в области данной аномалии. Сейчас вы сами увидите, что я имею в виду, — Дана повернула кристалл в проекторе, и в воздухе отобразилась другая картина с тонкими голубыми диниями, словно собранными в пучок в точке провала.
— Очень интересно, — проговорил Аманди, — но все же я считаю, что свет должен распространяться немного иначе… А не упустили ли вы сигма-фактор, коллега?
Мгновение подумав, Ройт хлопнул себя ладонью по лбу:
— Конечно! Благодарю, Аманди, — пальцы математика пробежались над пультом, и рисунок голубых линий чуть сместился, а пучок стал более длинным и узким.
— Всё-таки это очень похоже на чёрную дыру, — сказал кто-то. Аманди отрицательно покачал головой, делая пометки своим доисторическим гелевым пером в блокноте.
— Я считаю, что подобное преломление и искривление световых лучей невозможно получить с помощью гравитационного зеркала или единичной линзы. Это напоминает эффект, который достигается с помощью системы линз, — задумчиво произнес Аманди, — похожую картину можно получить, если взглянуть в подзорную трубу наоборот, когда всё кажется уменьшенным и удалённым.
Но ещё более подходящим Аманди казалось сравнение с тоннелем, высказанное в первый день пилотом Дэем. Астрофизик всматривался в мерцающие точки звезд, и перед ним величественно разворачивался стройный узор фрактальной Вселенной… Узел! – вдруг понял он, — то, что они видят, вовсе не линза, не коридор – это фрактальное ядро! Одна из тех точек, в которой начинается Вселенная иного порядка… Согласно расчётам — безопасное искривление пространства. Теоретически даже преодолимое. Обратное подобие обозначает, что… мысль была настолько простой, спасительной и невероятной, что Аманди был потрясен тем, что сразу не подумал об этом. Он протянул руку к голографической системе Брунниса и отметил на ней их планету. Одновременно на второй голограмме замерцала едва заметная точка.
— Бруннис-2… – одними губами прошептал он, словно опасаясь спугнуть едва забрезжившую безумную надежду.
— Вы что-то сказали, коллега? — спросил Ройт, но Аманди только покачал головой.
Пару дней он проверял свою догадку, позабыв обо всём. К нему приходили из обсерватории, что-то спрашивали, он рассеянно отвечал, тут же забывая, о чём была речь. Вернувшаяся с очередных испытаний, Оэра застала дома настороживший ее беспорядок.
Она позвала отца и с облегчением услышала бодрый ответ Аманди из кабинета:
— Иди сюда скорее, у меня кое-что есть!
Она улыбнулась: когда она была маленькая, Аманди звал её таким образом, если хотел сделать какой-нибудь маленький, бесполезный и при этом совершенно бесценный для девчушки подарок – конфету на палочке, миниатюрную игрушку или нитку ярких бус. Что на этот раз? Продолжая улыбаться, она поспешила в кабинет. Там творилось невообразимое – казалось, ураган разметал по комнате книги, записи, обрывки бумаги, небесные карты, — всё, что было в распоряжении Аманди, валялось в полном беспорядке, и над всем этим парила голограмма с черным пятном посередине. Подвернув рукава халата, Аманди держал в одной руке вычислительную машину, а в другой – световое перо, которым тыкал в край голограммы. Не давая дочери опомниться, он не глядя бросил вычислитель на диван и схватил её за руку:
— Смотри, я почти уверен, что эта планета будет подходящей…
— Неужели? – прошептала ошеломленная Оэра, и вдруг воскликнула: — Ну так это же наш Бруннис, отец!
Её лицо приняло озабоченное выражение: а не заработался ли Аманди до помутнения рассудка?
— Нет, ты посмотри вот сюда, – он показал на другую голограмму, — видишь вот эту точку? Это планета, но, как бы это сказать, — расположенная по другую сторону нашего черного объекта или внури него.
— Мои познания в астрономии не так велики, как твои, — улыбнулась Оэра, — но неужели ты нашел планету, где возможна жизнь?!
Аманди кивнул:
— Теоретически – да. А практически… думаю, скоро мы увидим, насколько состоятельна теория устройства Вселенной, на которую опирается наша фундаментальная наука.
Оэра слушала Аманди не перебивая, только сердце девушки колотилось так, что ей иногда казалось, будто его стук заглушает слова отца. То, о чём рассказывал Аманди, было настолько желанным, насколько и невероятным. Бруннен-джи с отчаянием смотрели в далекий космос, когда спасительный выход находился всего в нескольких годах полета… Космическая дверь, которую, по словам Дэя, запечатали их предшественники после насекомых войн!
Увлеченный потоком собственных мыслей, Аманди продолжал, не заметив, что Оэра отвлеклась:
— Расстояние до объекта невелико – по галактическим масштабам, конечно. А значит, до предполагаемого Бруниса-2 лишь в два раза дольше. Правда неизвестно, возможен ли переход через сам узел…
— Возможен! – вдруг горячо выкрикнула Оэра, так неожиданно, что учёный вздрогнул:
— Почему ты так думаешь?
— Не совсем я, — Оэра немного смутилась, — так думает Дэй. Он много читал о войнах с насекомыми, и там упоминается, что боевые действия происходили в другой Вселенной. Это считается литературным приёмом, кочующим от книги к книге… А если нет? Ведь все сходится – пилоты Брунниса улетали на боевые задания в другую Вселенную и возвращались. Многие из них совершили по нескольку боевых вылетов. А другая Вселенная – это же невообразимо далеко, ведь жизни не хватит, даже чтобы достичь края нашей! Значит, либо они пользовались неизвестным нам порталом, либо… это и в самом деле не более, чем литературный приём. Голос Оэры потерял уверенность: в легендах и воспоминаниях далеко не всё стоит принимать на веру.Но Аманди оставался серьёзен:
— Тем не менее, я хотел бы ознакомиться с изысканиями молодого человека.
— Нет ничего проще, — ответила Оэра и набрала на коммуникаторе код библиотеки лётной школы, и вскоре аналитическое эссе Дэя появилось на экране планшета с пометкой наставника: «Необоснованные выводы. Недостаточно доказательств. Удовлетворительно.» Проигнорировав назойливо мерцающее предупреждение, Аманди погрузился в чтение, и Оэра тихo вышла из комнаты.
«Этот наставник тогда поставил «отлично» за другие работы, но Аманди читает именно эту, раскритикованную в пух и прах», — с гордостью за Дэя подумала она.
За ужином Аманди вернулся к разговору:
— Твой молодой человек нравится мне всё больше. Как думаешь, согласится ли он выступить на учёном совете со своим анализом военной истории?
— Думаю, почтёт за честь, — ответила Оэра, пытаясь предположить, как на самом деле отнесется Дэй к выступлению перед коллегией высших учёных. В итоге девушка пришла к выводу, что будущему капитану не пристало пугаться публики. Сама она с раннего детства была лишена страха сцены и говорила перед залом так же легко, как и перед компанией близких друзей. Ей нетерпелось поскорее передать Дэю приглашение, но удалось поговорить только через день, когда курсанты вернулись с полевых занятий. Дэй выглядел уставшим, а на щеке его алела ссадина. Он терпеливо выслушал Оэру, которая, как не старалась говорить спокойно, то и дело срывалась на лихорадочный шепот, словно их линию могли прослушивать.
— Так ты хочешь сказать,что твой отец обнаружил проход в другую вселенную, которым пользовались Древние?! – в недоумении воскликнул Дэй.
— Да! То есть… я не знаю, конечно, но он предложил, чтобы ты рассказал ученому совету, как и мне тогда, что тебе удалось разузнать из воспоминаний фронтовиков.
— Выступил? Я? С литературными изысканиями?!
Уши Оэры вспыхнули, и хорошо, что в её комнате уже было сумеречно. Она вдруг с ужасом подумала, что Дэй сейчас откажется.
— С историческими, а не литературными! К тому же ты сам однажды сказал, что капитан должен быть готов к любым неожиданностям!
— Да, — улыбнулся Дэй, — пожалуй! В таком случае надо собраться с мыслями. Никогда не выступал перед учёной публикой, и…
К ещё большему смущению Оэра обнаружила, что в комнату вошёл Аманди, как обычно погружённый в собственные мысли и не подозревающий о беседе.
— Меня увольнение могут не отпустить. Неспокойно в городе, — продолжил Дэй, но остановился, заметив старого ученого. — Приветствую вас, Аманди.
— Хорошо, что ты заглянул, отец, — обернулась Оэра.
Аманди улыбнулся:
— Я сам хотел пригласить вас, юноша, но Оэра опередила меня. Я рад, что вы согласны и пришлю официальное приглашение.
— Благодарю за доверие, но мне ещё не приходилось выступать перед учёными, — повторил Дэй.
— Когда-то и я делал мой первый доклад, — улыбнулся Аманди так тепло, что сомнения Дэя рассеялись.

Назад Часть 3 Часть 5 Вперёд