01. Доклад Аманди

перейти к оглавлению

Кабинет старейшины Аманди, ведущего астрофизика Брунниса, был погружен в полумрак. Настольная лампа очерчивала желтоватым кругом света небольшую часть массивного стола с разложенными на нем листами тонкой бумаги, испещренными рядами цифр и формул. Над ними в воздухе мерцали голографические диаграммы. Экран планшета подсвечивал усталое лицо склонившегося над ним учёного и его по-старчески узловатые руки с длинными тонкими пальцами. Он перебирал колонки цифр, изредка обращая взгляд к парящим перед ним голограммам и покачивая головой.

На душе Аманди было тягостно. В который раз он проделывал одни и те же вычисления, используя все возможные методы, и получал один и тот же неутешительный результат. Впервые за всю свою жизнь учёного он искренне хотел ошибиться. С лёгким сердцем он начал бы свое выступление словами: «Уважаемые коллеги, должен признать, что мои выводы оказались преждевременными и неточными…» Над ним бы смеялись, но это ничто по сравнению с неизбежностью. Аманди вздохнул — глубоко и горько. Одно дело просто знать, что всё умирает, но совсем другое — когда это происходит на твоих глазах.

То, что светило Брунниса погибает, не было новостью. Разбросанные по всей планете астрофизические обсерватории ежедневно записывали характеристики остывающей звезды и присылали эти данные в главный вычислительный центр. Несколько месяцев назад, просматривая свежие цифры, Аманди заметил изменение тренда. Теперь он мог с уверенностью сказать — процесс стал развиваться экспоненциально, и взрыв сверхновой отстоит от сегодняшнего дня уже не на тысячелетия… Цивилизации бруннен-джи осталось всего полторы, максимум две сотни лет.

Одним движением, словно махнув на всё рукой, Аманди погасил планшет и диаграммы. Остались лишь листки, исписанные по-старинке гелевым пером, да лившая свой ровный теплый свет настольная лампа. Небо за окном порозовело — приближалось утро.

Аманди со своей дочерью жил в небольшом доме рядом с астрофизической обсерваторией, располагавшейся на высоком холме. У подножия холма раскинулась Столица с её бешеным ритмом, жизнь в которой не затихала никогда, и где каждую ночь сверкали тысячи огней. Где-то там, в пентхаузе со стеклянной крышей, живет Дэмиэтт, некогда бывшая супругой Аманди – их брак был счастливым, но недолгим. Туда каждое утро в суету студенческого кампуса улетает Оэра. Всему этому скоро придет конец.

Столица просыпалась. Вернее — дневная жизнь сменяла в ней ночную. Над залитыми рассветными лучами зданиями замелькали мобили, несущие одних по делам, других — на отдых. Начинался обычный день, и гражданам Столицы Брунниса было невдомек, что с высоты Обсерваторского холма усталыми глазами смотрит на них учёный, постаревший за прошедшую бессонную ночь.

Впрочем, Аманди позволил себе лишь пару мгновений сентиментальной слабости. Он бруннен-джи, а значит, воспитан как истинный воин и романтик. Наука — его поле боя, и он обязан оставаться бесстрашным и честным перед любыми испытаниями. Он выпрямился и отбросил назад волосы, седыми волнами упавшие на плечи. Вовремя — из коридора донеслись быстрые легкие шаги, и дверь отворилась. Единственной, кто мог запросто приходить в кабинет ученого, была его дочь, Оэра. Перед собой она катила тележку с нехитрым завтраком. Эта традиция — завтракать вдвоем на рассвете — завелась у них с тех пор, как подростком Оэра поселилась в доме на холме. Сначала завтраки готовил сам Аманди, но затем Оэра положила конец его неуклюжим попыткам заняться кулинарией, захватив в доме не только гостиную и и комнату в мансарде, но и кухоньку. Аманди не возражал — на старости лет он наслаждался семейным уютом.

Глядя на дочь, он вспоминал Дэмиэтт… Любовь солидного ученого и совсем юной девушки, тем не менее уже известной как одарённый музыкант и композитор, вспыхнула стремительно, как сухой хворост. Тогда Дэмиэтт написала свою первую полную светомузыкальную симфонию «Флагман науки» и посвятила её Аманди. Она сказала, что в своем воображении видит его мудрым и бесстрашным капитаном на мостике величественного корабля. Но астрофизик был скорее смущён, чем польщён.
— Какой же я капитан? — пожал он плечами.
— А кто же? — звучно рассмеялась Дэмиэтт.
— Наверное, юнга, — ответил Аманди.
— Да уж, седой юнга на флагмане! — Дэмиэтт веселилась от души, — Но скажите мне, юнга, есть ли вообще капитан на вашем судне капитан?
— Конечно, — глядя в её бездонные черные глаза говорил Аманди, — Наш капитан — здравый смысл, истина, сама жизнь — всё то, ради чего и существует наука, a потом добавил:
— Как я люблю твой смех! — и поцеловал красивые пухлые губы Дэмиэтт.Становясь старше, Оэра все меньше любила кочевую жизнь матери, предпочитая ей спокойное уединение в домике на холме у отца. Сперва Дэмиэтт была против, но потом, скрепя сердце, уступила и позволила дочери перебраться к Аманди насовсем, недоумевая, что та нашла в этой глуши.

В Столице Оэра навещала мать — когда та не гастролировала — и привозила от неё ворохи подарков — пестрые платья с блестками или украшения, которые так любила сама Дэмиэтт. А на день совершеннолетия к порогу их жилища был доставлен на имя Оэры новенький двухместный мобиль — мечта каждого молодого бруннен-джи. Сама же Демиэтт в это время была далеко — на одном из полюсов планеты, делала запись своей «Саги Полярных Сияний», получившей от Оэры насмешливое прозвище «Пупоцентрическая Симфония». Впрочем, Оэра любила свою блистательную мать и принимала её подарки с удовольствием. От дочери Аманди и узнавал о жизни Дэмиэтт — ведь та не любила дом на холме, не посещала ученых советов, а Аманди, если и бывал на концертах, теперь стеснялся приходить за кулисы. Когда Оэра объявила, что выбрала специальность ученого-энергетика, сердце Аманди преисполнилось гордости, а Дэмиэтт вздохнула с некоторым разочарованием.

Однако любовь, что накрыла их с головой, так же стремительно сошла на нет, оставив им шуструю ясноглазую девчушку по имени Оэра, что в переводе с древне-брунненджийского значило заря. Так прибой оставляет на песке яркий камешек… Дэмиэтт часто уезжала на долгие гастроли и забирала дочку с собой. Тогда Аманди отчаянно скучал по ребенку, сперва даже не осознавая этого.
— Ты совсем не спал, отец, — участливо сказала Оэра.
— Да, — кивнул Аманди, — надо все проверить, чтобы уж точно знать…
— Взгляд Оэры скользнул по листкам на столе.
— Сколько? — тихо спросила она.
— Немного. Может быть, даже у тебя будет шанс увидеть взрыв сверхновой…
— Да уж! Такое увидишь раз в жизни, — невесело рассмеялась девушка, разливая по чашкам густой ароматный напиток.
— Приходи сегодня вечером на Совет — всё услышишь сама, — сказал Аманди.
— Конечно, — кивнула Оэра, — Только слетаю к морю — надо проверить наши экспериментальные аккумуляторы. И я давно не плавала! Но к вечеру обязательно вернусь.
— Девушкам место у моря, в компании юношей, — улыбнулся Аманди, при чём тут аккумуляторы!
— Дразнишься, отец! — шутливо рассердилась Оэра, — Ты же знаешь, как важны эти исследования – вскоре альтернативная энергетика станет актуальна, как никогда!
— Безусловно, — кивнул Аманди, но всё же — искупайся как следует. Стоит прекрасная погода.
— Может быть, ты хочешь отправиться со мной? Поспишь по пути, а проверка энерготочки много времени не займёт. Обещаю, вернуть тебя к совету вовремя и посвежевшим.
— Спасибо, милая, — ответил Аманди, но мне, чтобы быть посвежевшим, надо вздремнуть в собственной кровати. А ты ступай. Встретимся вечером, — он ласково потрепал дочь по щеке, словно она все ещё была ребенком. «Вылитая мать, — думал он, — точёная фигурка, упрямый характер, смоляные волосы»… Только глаза его, Аманди — ярко-синие, да пытливый ум учёного.  Оэра ещё раз широко ему улыбнулась и поспешила навстречу новому дню.

Большой зал астрофизического центра с трудом вместил всех желающих присутствовать на вечерней сессии Учёного Совета. Кому не хватило места, стояли в проходах между рядами, теснились на балконах и галереях. Тихо жужжа, в воздухе замерли автоматические камеры-дроны, готовые транслировать происходящее по главным информационным каналам планеты. Одетый в ритуальную темно-фиолетовую мантию с серебряным фрактальным узором, Аманди поднялся на трибуну. Разговоры в зале моментально стихли, и несколько сотен пар глаз обратились на ученого.
— Уважаемые граждане Брунниса, — тихо заговорил Аманди, но усилители тут же разнесли его слова по всем уголкам зала, — О том, что я сейчас расскажу, должен знать каждый житель планеты, независимо от того, кто он и чем занимается. Если говорить простыми словами — всем нам известно, что светило остывает, и момент взрыва сверхновой, — у Аманди перехватило дыхание, и он сделал паузу, — близок. По сегодняшним расчетам — сто пятьдесят лет. Возможно, чуть больше — но рассчитывать на это нельзя.
— Потрясенные возгласы и гул пронеслись по залу, затихнув у дальней стены. Одна из камер неловко спикировала вниз — видимо на телестанции у оператора дрогнула рука, — но тут же вернулась на свое место. Аманди продолжал свою речь, вызывая мановением руки таблицы и диаграммы. Иногда в зале начинался шёпот, и тогда Аманди ненадолго смолкал, понимая, что аудитории необходимо время, чтобы вникнуть в услышанное.
— Нас ждет тяжёлое испытание, — подытожил ученый, — заметьте, я не говорю — конец всего, ибо хуже всего жить, оцепенев от ужаса. От того, насколько мы способны сейчас объединить наши разумы, силы и ресурсы, зависит будущее цивилизации бруннен-джи.
— Да! – послышались выкрики в зале, — Верно!
— Я вижу несколько направлений исследований, которые должны стать приоритетными. В первую очередь, это поиски способа энергетической подпитки нашего светила. Улавливая и возвращая рассеиваемую им энергию, мы сможем продлить время его жизни. Насколько это будет эффективно — трудно сейчас сказать, но мы выиграем время, которое можно будет использовать на поиски подходящей для колонизации планеты и постройки кораблей-ковчегов для переселения.
Шёпот, прокатившийся по залу, затих. Слушатели потрясённо молчали, осознавая, что на решение поставленных сегодня задач необходимы усилия нескольких поколений бруннен-джи и время, которого у них нет.
Закончив доклад и сойдя с трибуны, Аманди оказался в плотном кольце коллег и репортеров.
— Спасибо, — благодарили первые, — несмотря ни на что, вы дали надежду! Отвественность учёных перед всей планетой сейчас колоссальна!
Вторые засыпали вопросами:
— Скажите, а ученые уже имеют на примете планету с пригодными для жизни условиями? Как вы думаете, будет ли объявлено об ограничении рождаемости? А насколько энергетическая подпитка будет способна продлить срок жизни нашей звезды? Будет ли…
— Извините, — раздался звучный и властный женский голос. Сквозь толпу пробиралась молодая бруннен-джийка в коралловом платье с высокой замысловатой причёской. Утомленный Аманди даже не сразу признал в ней Оэру.
— Идемте, транспорт ждет, — она протянула учёному руку и так решительно направилась к выходу, что толпа расступилась перед ними.
— Кто эта женщина? – поинтересовался кто-то за их спинами, но ответа так и не последовало.
Пройдя сквозь толпу, они оказались на парковочной площадке. Мобиль Оэры плавно открыл дверцы, и Аманди уселся в пассажирское кресло. Легко тронув контрольную панель, Оэра уверенно потянула ручку управления и влилась в плотный извилистый поток машин, выруливая в направлении Обсерваторского холма. Настроения разговаривать не было ни у отца, ни у дочери.

Часть 2 R_Arrow_01